«Гений популярных мелодий» — так называли в СССР композитора Андрея Петрова. Его песни, написанные к кинофильмам, звучали на каждом шагу в нашей стране, и всюду люди узнавали мелодии с первых же нот. Собственно, они и сейчас постоянно на слуху. «А я иду, шагаю по Москве», «У природы нет плохой погоды», «Любовь — волшебная страна» — эти и многие другие песни давно стали классикой. Включает их в свои программы и любимая внучка Андрея Павловича, актриса и певица Манана Гогитидзе. Корреспондент «Труда» встретилась с нею в канун 95-го дня рождения композитора.
Главное действо прошло на Петроградской стороне, в сквере, который Андрей Петров когда-то спас от уничтожения. Сквер теперь носит его имя. Там состоялся многочасовой гала-концерт из произведений нашего знаменитого современника.
— Вам, Манана, наверное, не раз, говорили, что вы очень похожи на своего дедушку — и внешне, и характером?
— Моя мама Ольга Андреевна, тоже композитор, похожа больше, чем я. У меня преобладают все-таки грузинские корни от отца. Отсюда эмоциональность, темперамент. А от деда мне досталось то, что называется правилами жизни: организованность, пунктуальность, корректность. Я никогда не слышала, чтобы он на кого-то повышал голос. Даже если случалась неприятная, острая ситуация, что с ним бывало крайне редко, он выправлял ее спокойным, сдержанным тоном, подчеркнуто вежливо. И абсолютно равное, уважительное общение с кем бы то ни было — высоким начальством, знаменитостью или дворником. Классический петербургский интеллигент.
А еще он умел управлять своим временем. Совмещал, казалось, несовместимое: творчество с большой общественной нагрузкой (многолетний председатель Союза композиторов Ленинграда-Петербурга, президент Петербургского филармонического общества, депутат). Дни у него были расписаны буквально поминутно. Если, например, ему куда-то надо было поехать, дед говорил мне (я по возможности его подвозила): в 12.20 буду внизу. И не дай бог подъехать хотя бы на пару минут позже, тогда придется «нагонять время», чтобы не опоздать на встречу. Такая пунктуальность, надеюсь, передалась и мне.
— Многие, бывает, сетуют, что публика нынче не та, что была раньше. Нынешней подавай нечто простенькое да веселенькое. А на серьезное спрос падает. Как вы думаете, Андрей Павлович сегодня писал бы музыку попроще?
— Не думаю. Он писал то, что людям было нужно именно в то время, иначе его мелодии не ушли бы в народ. Но он очень уважительно относился к слушателям. Не стремился им угодить, а старался донести красоту и глубину музыки. Знаете, зритель разный. Так, наверное, бывает во все времена. Кого-то интересует только развлекательный жанр. Но я, например, вижу, что огромное число поклонников Мельпомены предпочитают серьезный театр. В том числе спектакли музыкальные. Их иногда по старинке считают увеселительными, на самом деле постановок глубоких и вместе с тем зрелищных сейчас немало. В частности, в Петербургском театре музыкальной комедии, с которым я сотрудничаю не один год.
— У вас красивый, сильный голос, ваши выступления на музыкальных вечерах и концертах проходят на ура. Почему же вы выбрали профессию театральной артистки, а не вокалистки?
— Я окончила по классу фортепиано профильную школу (она, к слову, носит имя моего дедушки). Получила диплом драматической актрисы. При этом жизнь моя сложилась с музыкальным театром. Немало тому поспособствовало появление в России мюзиклов. Их популярность растет. Я рада, что нашла себя в этом жанре.
— А что говорил о ваших вокальных данных Андрей Павлович?
— Он очень любил актерское исполнение песен, романсов. Практически все его песни в кино исполняют драматические артисты. Далеко не у всех из них сильные голоса, а кто-то поет и мимо нот. Но актерская подача, где слово и смысл первичны, была для него очень ценной. Мне он доверил впервые выйти на большую сцену, которой стали ступеньки Михайловского замка Петербурга, и спеть его романс из фильма Эльдара Рязанова «Ключ от спальни» на юбилейном концерте, посвященном 75-летию деда. Я тогда только окончила институт. Мы с ним перед этим долго репетировали. И он говорил: не пой, а расскажи историю!
— Он сам пел?
— При всем своем композиторском величии дедушка был неважным и вокалистом, и пианистом. Когда к нему на интервью приезжали телевизионщики, они просили «наиграть что-нибудь для картинки». Для него это была непростая задача.
— Но почему?
— В детстве, выпавшем на военное время, в эвакуации в Ленинске-Кузнецком Андрей Павлович учился играть на скрипке. Потом на фортепиано в Ленинградской консерватории. Однако за инструментом почти не сидел, разве что для пробы им написанного. Все-таки по профессии он не исполнитель, а композитор. Для того чтобы сочинять хорошую музыку, не нужно быть отменным пианистом.
— Ходит байка, будто кинорежиссер Рязанов, предложивший Андрею Павловичу написать музыку к своему новому фильму, пришел в ужас, впервые услышав ее в авторском исполнении...
— Это не байка, а подлинная история. И в ужас Эльдар Александрович пришел не от музыки, а от того, как та была композитором сыграна при первой их встрече. Хотел уже было отказаться от совместной работы. Но вспомнил его замечательную музыку к первому фильму Георгия Данелии «Путь к причалу», попросил наиграть ее. Опять плохо! «Ну все понятно, — резюмировал режиссер. — Просто маэстро плохо играет».
— Андрей Петров ведь в юности писал рассказы, потом сам иллюстрировал их. Мог бы, наверное, стать литератором или художником?
— Небольшое количество рукописей сохранились. Это наброски, обрывочки, заметки. Писательский энтузиазм его иссяк после того, как он посмотрел фильм «Большой вальс» о жизни и творчестве «короля вальсов» Иоганна Штрауса. Дедушка был очарован этим фильмом, увидев на экране красивую жизнь — с каретами, блистательными дамами в дорогих нарядах...
— Андрей Павлович советовался с близкими, работая над очередным сочинением? Семья ведь музыкальная: жена Наталья Ефимовна — известный музыковед, дочь Ольга — композитор, да и внучка с музыкой не чужие.
— Только когда создавал совместно с дочерью, моей мамой, сериалы «Саломея» и «Петербургские тайны», а также мюзиклы «Капитанская дочка» и «Синяя птица». Тогда они сидели рядом за роялем, советовались. А больше никогда и никого в творческие муки не посвящал. Работая, уединялся в кабинете или уезжал в Дом творчества композиторов в Репино, где закрывался в «коттедже Шостаковича», куда ему приносили еду, и он, не отвлекаясь на разговоры, встречи, звонки, мог сосредоточиться на работе.
— Ваша большая семья — прабабушка, ее дочь с мужем, внуки и правнуки — живет одним домом?
— Прежде лишь летом жили все вместе на даче. В остальное время года разъезжались по городским квартирам. Но лет пятнадцать назад поняли, что хотим обитать под одной крышей. Достроили дачный дом, чтобы места хватило всем четырем поколениям, и поселились там. Конечно, мы все разные, хотя и родные люди. Однако отлично уживаемся. Как нам это удается? Согласно формуле, выработанной моим дедушкой: хорошее чувство юмора, спасающее в любой ситуации, уважение друг друга и самоирония. Вот и весь секрет!
