Труд: Труба плюс люди

Главная Жизнь 03:13 08 Февраля 2012 4470

Труба плюс люди

2012-й — год пуска нефтяного трубопровода из Восточной Сибири к Тихому океану. Как идет грандиозное строительство?

Напечатать

На фоне митинговых страстей и яростных споров о будущем как-то отходит на второй план настоящее. И тот факт, что есть в стране люди, которые мало говорят, но много делают. Чьими трудами пополняется бюджет и развивается та самая кровеносная система российской экономики, которую коротко и емко называют «трубой». Первая очередь нефтяного трубопровода из Восточной Сибири к Тихому океану (участок Тайшет — Сковородино, 2694 км) была пущена в декабре 2009-го. Одновременно был активирован специализированный нефтеналивной морской порт у деревни Козьмино. И пока нефть от Сковородино до Козьмино идет железной дорогой, срочно достраивается замыкающий участок трубопровода — ВСТО-2 (2046 км). Как работает труба, строится ее недостающая часть и отгружается в тихоокеанские танкеры российская нефть, увидел спецкор «Труда».

«Где же сама труба?» — перекрикивал я рев вертолетного винта, кромсавшего небо над юго-восточной оконечностью России, в районе мыса Крылова. «Где труба?» — спрашивал инженеров спецморнефтепорта Козьмино. «Покажите трубу», — просил, пролетая над Амуром под Хабаровском.

«Здесь она!» — говорили мои спутники, тыча варежками в пространство под вертолетом. Там, кроме тайги, заснеженных пространств и сверкающих льдом рек, ничего не было видно. Но она, труба, уже здесь, под землей или под Амуром. Работает. Занимается тем, для чего задумывалась. Где-то (ВСТО-1) уже перекачивает по 30 млн тонн нефти в год, а, к примеру, под Хабаровском (ВСТО-2) только готовится принять черное золото. Но везде, в том числе во второй очереди ВСТО, труба готова и уложена под землю. Последний стык сварен в сентябре 2011-го. Осталось проверить и наладить оборудование восьми новых нефтеперекачивающих станций — и через год весь проект ВСТО станет действующим. Нефть пойдет от города Тайшет Иркутской области сразу до спецморнефтепорта Козьмино близ Находки по трубе: сначала 30 млн тонн в год, затем 50, а через несколько лет 80 млн тонн в год. Вместе с веткой, уходящей от Сковородино в Китай (до границы — 63 км).

«Представляешь, что это такое — 80 млн тонн? — спросила меня мой гид, сотрудник Дальневосточной строительной дирекции Алена Ортман. — Шестая часть всей российской нефти, так что оцени масштаб!»

Оценил. И трубу я все-таки увидел — на нефтеперекачивающей станции № 34. Метрового диаметра, она вертикально поднималась из-под земли, чтобы войти во чрево нефтеперекачивающего насоса размером с грузовик. В яме рабочие резали и варили, меняя подсветку местности с оранжевой на бело-фиолетовую и обратно. Но вообще-то эта труба должна отливать золотом — такую для страны она имеет ценность.

Продавая нефть на восточной границе (США — 27%, Японии — 19%, Китаю — 18%, Южной Корее — 13%, Филиппинам — 9%, Таиланду — 7%, Сингапуру — 4% и далее по мелочи Перу, Индии и Индонезии), Россия становится серьезным игроком на Юго-Восточном углеводородном рынке. Новый трубопровод не дает европейским партнерам диктовать условия. Недаром президент «Транснефти» Николай Токарев как-то сказал: «Даже если бы эта труба оставалась пустой, ее все равно надо было бы построить:" Но она не пустует. Наращивая продажи в страны региона, Россия ослабляет для них «удавку» зависимости от иранской нефти, которая все сильнее пахнет порохом.

Плюс прокладка нового участка на север (проект Заполярье — Пурпе — Самотлор) позволяет масштабно разрабатывать месторождения Ямало-Ненецкого автономного округа и севера Красноярского края, в том числе Ванкорского месторождения, что ранее было невозможно из-за отсутствия нефтяных магистралей.

Наконец, ВСТО — мощный экономический канат, привязывающий наш Дальний Восток к Центральной России. А еще это рабочие места и инфраструктура. И масса попутных проектов и возможностей, в том числе благотворительных. Так, только на строительство крупнейшего в России океанариума на острове Русский близ Владивостока в 2011 году «Транснефть» выделила 5,5 млрд рублей. И на восстановление исторической части Иркутска, и на развитие волейбола в Дальневосточном крае…

То есть благодаря ВСТО выигрывают: российская экономика, люди, города, наука, спорт. А Россия получает серьезный козырь в геополитической игре. Вот вам и труба!

Подлодки и гребешки

Раньше деревня Козьмино (шесть десятков домов по берегу озера Второе) была местом сугубо секретным.

«В этом озере в советские времена резали на металлолом отслужившие подводные лодки», — поведал мне физик Сергей сразу по прибытии нашего вертолета.

Теперь лодки не режут. Вместо военно-морской базы вблизи деревни обосновался спецморнефтепорт. Десяток стальных цистерн для нефти по 50 тысяч тонн каждая, здание администрации, операторский пульт, а также четыре гигантские бочки с водой для пожаротушения и пожарная команда. Все это высоко над водой, на естественном возвышении. А у подножия холма, на воде, прикрывает озеро Второе нефтеналивной пирс. Выход в океан аккурат между Японским морем и заливом Находка.

Я представлял себе рабочих в замасленных бушлатах, суетящихся на пирсе вокруг насосов и нефтеналивных шлангов. И танкер на самом деле оказался на заправке, принимал в трюмы нефть, но рядом никаких рабочих. Ни одного.

«Нефтяной порт „Козьмино“ полностью автоматизирован, — объясняет Сергей. — Четыре оператора, глядя на мониторы, управляют как накоплением подходящей по трубе нефти в резервуарах, так и закачкой нефти в танкеры».

С двух сторон пирса торчат по пять оконечников трубы — стендеров, для одновременной заправки двух танкеров. Эти последние звенья ВСТО благодаря шарнирным соединениям могут точнейшим образом по сигналу из операторской подсоединяться к наливным терминалам танкеров дедвейтом от 80 до 180 тысяч тонн.

«Для улавливания и регистрации паров нефти на пирсе установлено самое современное оборудование, какое только бывает», — уверяет мой экскурсовод. «И ни капли не прольется в море?» — «Какое там! Чтобы чистота моря была вне всяких подозрений, от пирса до устья озера Второе на 20-метровой глубине, прямо под днищами танкеров, высажена промысловая колония гребешка. Это один из самых капризных по части экологии моллюсков. Живут и здравствуют, дай им бог здоровья!»

Порт особенно впечатляет с высоты птичьего полета. Словно это не гигантское действующее предприятие, созданное из нашпигованного датчиками и запорными устройствами металла, а макет футуристического сооружения из белого пенопласта. Этот «макет» по ошибке попал на продуваемый всеми ветрами океанский берег, где вечно пенятся волны и ветер достигает 40 метров в секунду.

«Не холодно здесь работать?» — поинтересовался я у одного из редких прохожих, встреченных на территории порта. Им оказался капитан запаса, бывший старпом ядерной подлодки Борис Иваненко (на фото). «Я раньше на Камчатке служил, — улыбается Борис, — вот там холодно. А здесь нормально». — «Вы давно в Козьмино?» — «С закладки нефтеналивного порта. Сперва строил, потом охранником работал, а теперь полтора года как сменный инженер». — «Довольны жизнью?» — «А как вы думаете? — пожимает плечами Борис. — Моей семье дали квартиру в поселке Врангель, есть работа, приличная зарплата и плюс еще военная пенсия. Да вы не смотрите так, я про пенсию не шучу. Мне 33, но на подводном флоте год идет за три. А здесь, на гражданке, просто курорт: вы гляньте на океан, какая красота!»

«А буксиры у нас просто уникальные, — подхватил мажорную ноту физик Сергей. — При штормовом ветре швартуют танкер к причалу — и ни вмятины, ни царапины!»

Насчет курорта мои собеседники, по-моему, погорячились. Стоило мне при прощании вынуть руку из перчатки, как ее будто ошпарило. Вот что такое минус 25 и мокрый ветер с моря!

Врангель старый и новый

В поселке Врангель живет большинство сотрудников спецморнефтепорта Козьмино, в том числе работники нефтесливного терминала. Это последняя точка на пути по железной дороге, где нефть из цистерн сливается в приемник и последние 20 км до нефтепорта проходит по трубе, расположенной под наклоном к морю. Именно нефть вдохнула новую жизнь в поселок — и это чувствуется не только на производственных объектах. В детсаде, куда я зашел поздороваться с местными малышами, мне показали новенькие пластиковые окна и пристроенные площади (ремонт на деньги спецморнефтепорта и «Роснефти»). Здесь теперь тепло, уютно и, главное, людно. Сейчас в садике 200 малышей — по сравнению со 120 год назад, в ближайших планах обустройство еще сотни мест для детворы.

В местной школе будущие выпускники уже не собираются разлетаться по стране, чтобы найти место во взрослой жизни. Оно, это место, ждет их прямо здесь. «Работать на трубе» — это звучит гордо. А тут еще (спасибо нефтяникам!) появился в школе лицейский класс с углубленным изучением физики и химии. Студентка Катя Кичей рассказала мне, как при поступлении в Дальневосточный университет выбирала между будущим инженера-химика и менеджера — приемщика качества продукции. Остановилась на втором варианте, поскольку сочла эту специальность универсальной, востребованной и уважаемой.

«Раньше, чтобы дома остаться, — рассуждает Катя, — надо было идти работать в Восточный порт Находки, а там докеры нужны, для девчонок разве что канцелярия. Теперь у нас есть спецморнефтепорт, труба со всеми ее перекачивающими станциями и лабораториями, да вот еще „Роснефть“ скоро нефтеперегонный завод прямо рядом с Врангелем обещает построить. Уезжать больше не надо и не хочется».

Ей вторит Леша Фенченко 17 лет — как и Катя, коренной врангельчанин. Он выбрал ресурсоэнергосберегающие технологии, после университета будет инженером-химиком. И тоже собирается работать дома, «на трубе». Честное слово, давно не видел такого массового проявления местного патриотизма. Между прочим, в поселке построены спортивные и детские площадки, открылись танцевальные кружки, секции бокса и таэквондо. И лица у здешних школьников какие-то не по-детски уверенные, с чувством собственного достоинства. Из таких хорошие, надежные люди вырастают.

Вика из Омска

«Люди едут к нам со всей страны», — рассказывает мне Вика Сысоева. Она начальник отдела социального развития спецморнефтепорта Козьмино. А познакомились мы случайно: Вика катала своего сына Ивана на качелях на детской площадке перед новыми домами «Транснефти».

«Мы приглашали всего 70 специалистов, — говорит Сысоева, — но на постоянной работе у нас осталось 40. Некоторые перешли работать в „Роснефть“, „Газпром“ или „Дальнефтепровод“. Сами понимаете, специалистов-нефтехимиков здесь не хватает, спрос большой, вот люди и ищут, где выгоднее». — «У вас работать выгодно?» — «Выгодно, это я вам как начальник отдела соцразвития говорю. Во-первых, посмотрите на эти дома вокруг — теплые, улучшенной планировки. Пока построено 5 домов на 154 квартиры, но в планах „Транснефти“ новостройки. Через 25 лет квартира переходит в собственность проживающего в ней сотрудника. Через десять лет ее можно выкупить за полцены (41 тысяча рублей за метр), а до тех пор мы гасим 80–90% стоимости найма. Люди платят только за коммунальные услуги. Во-вторых, мы обеспечиваем всех сотрудников медицинской страховкой, включая стоматологию, компенсируем выплаты за детский садик, оплачиваем авиабилеты для полета в отпуск, зарплату платим хорошую». — «Какую?» — «В среднем по всему спецморнефтепорту — 30 тысяч рублей. Это включая рабочих». — «Где же у вас рабочие? — удивился я. — Всего пару монтажников за два часа в Козьмино увидел». — «У нас работает 960 человек, — улыбнулась Вика. — Просто большая часть на нефтесливном терминале, где вы не были. А порт полностью автоматический — там только администрация и операторы». — «То есть, когда трубу достроят, рабочие будут уволены?» — «Что вы! Вместо нефтесливного терминала будет база приема нефти, с лабораториями, запасными емкостями, счетчиками нефти. Сотрудников станет больше. Мы, кстати, желающих отправляем учиться за наш счет в специализированные училища по всей стране. И возвращаются они, можно сказать, профессиональной элитой».

Сама Вика из Омска. До 2008 года работала там в банке. А тут кризис, банковских сотрудников стали сокращать. Взяла сына и маму и приехала в поселок Врангель, о чем ни капли не жалеет.

Зашел в гости, в новенькую двухкомнатную квартиру. Просторно, тепло, красиво. Разве что мебели маловато, но это дело наживное.

На вертолетной площадке встретил только что приземлившегося заместителя вице-президента ОАО АК "Транснефть" Алексея Сапсая. Алексей Николаевич знает о спецморнефтепорте и ВСТО-2, пожалуй, все, поскольку работает над объектом с самого начала.

— Вы довольны сегодняшним полетом?

— Если коротко — доволен, — прокричал Сапсай сквозь свист вертолета и ветер. Есть рабочие моменты, но они все плановые. Скоро мы запустим восемь нефтеперекачивающих станций ВСТО-2. Потом будем увеличивать мощность спецморнефтепорта и, соответственно, линейной части трубы. Мы постоянно модернизируем наше оборудование, с тем чтобы использовать самые последние технологии. А это все делают люди.

— Вас радует, что люди приезжают к вам со всей страны?

— «Транснефть» всегда за людей! Мы все делаем, чтобы они к нам приезжали. Из тех, кто строит ВСТО-2, половина строила ВСТО-1. Это, согласитесь, о многом говорит.

О гордости великороссов

Летим на вертолете от Хабаровска. От горизонта приближается НПС. Как и в спецморнефтепорту, из земли торчат большие белые емкости для запаса нефти (по 50 тысяч тонн), малые емкости для запаса нефти, емкости с водой для тушения гипотетических пожаров, видны домики строителей, ангар насосной станции да сложная геометрия электрических кабелей, на специальных опорах установленных над землей. Цвета два: белый и голубой. Пилот перед тем, как сесть, делает несколько кругов по воздуху — так хозяин с гордостью демонстрирует гостю свои теплицы где-нибудь на подмосковной фазенде. Но здесь масштаб иной. Где-то там, в глубине, прячутся гигантские хранилища для нефти, трубы, работают нефтяные насосы, а остальное пространство заштриховано линиями электрических кабелей. И только здесь, на НПС-34, гигантская качающая из глубины земли нефть система выходит на поверхность. Насосов четыре, каждый размером с ЗИЛ с фургоном, производства российского машиностроительного холдинга «Группа ГМС».

Подсоединением насосов к трубе занимается интернациональная бригада, состоящая из сербских и наших рабочих. Все трезвы и сосредоточенны. На НПС даже курить запрещено. Хотя нефти еще нет, но очень скоро она будет.

Как рассказал Алексей Сапсай, ВСТО-2 находится на завершающем этапе. Гидроиспытания завершены в полном объеме. По участку первого штаба устранены дефекты. Идет подача напряжения на линию электропередачи вдоль всей трассы. «Результаты работы на настоящий момент я оцениваю крайне положительно», — заключает Сапсай.

Что дальше? К августу 2012 года по трубе пустят пробную толику нефти. Потом проведут окончательную доводку и запустят всю систему в полномасштабную работу. Это большое и даже великое дело. Можно строить планы модернизации всего и вся, имея такой запас прочности, как этот.

На прощание я зашел в специально оборудованную курилку и задал дымящему народу в синих форменных куртках единственный вопрос: «Мужики, вы гордитесь тем, что сделали?»

Те примолкли, а потом один парень лет 35 в шлеме, надетом поверх шапки, сказал за всех: «Гордиться можно тем, что у тебя жена красивая. Или тем, что дом сообразил в два этажа да в три кирпича. А мы тут стране вторую сонную артерию пришили. И мы, конечно, имеем чувства по этому поводу, но слово „гордость“ здесь слишком обычное…»

Наверное, парень был из Одессы, но когда я спросил, как его зовут и откуда приехал, он сказал: «Неважно». И все разошлись в разные стороны — работать.

Напечатать

Жизнь 00:02 / 27 Марта 2026 12218

Весна, пора жить ярче

Московская неделя моды: от ИИ-примерочной до «пальцев Фредди Крюгера»

Евгения Заболотских

Труд

В российской столице завершилась VI Московская неделя моды. Пять дней посетители в Манеже восторгались, дивились и недоумевали по поводу капризов изменчивой модной погоды, которая норовит скатиться то к ветхозаветным...