— Даниил, непременные атрибуты многих фильмов про разведчиков — трюки, новейшее оружие, технологии. Пришлось ли вашему герою пользоваться подобным арсеналом — в условиях
— Забавная, кстати, была ситуация, когда канал «Россия» снимал проморолик, посвященный премьере «Исаева». Они привезли
— Лично для себя вы нашли ответы на те вопросы, которые возникали у вас как у артиста по отношению к сыгранному герою?
— Исаев — персонаж литературный, не исторический. Нас в первую очередь интересовало, как с помощью художественной достоверности можно рассказать о том, как эпоха — извините за пафос — перелопатила душу человеческую. В этом смысле Исаев — наитруднейшая роль. Он ведь настоящий разведчик, и о том, что по тому или иному поводу он в действительности думает, чувствует, мы можем только догадываться. У каждого своя судьба, свой круг вопросов. И смысла болтать об этом не вижу. Честно вам скажу: мне 33 года, в 16 лет я задавал себе те же самые вопросы, которые задаю и сейчас. Я на них пока не ответил, и, возникает подозрение, не отвечу никогда. Изменится лишь качество формулировок, накопленного опыта, самоиронии. Время идет, а ничего, кроме паспортного возраста, не меняется. У каждого артиста дай бог, если есть своя внутренняя тема, которую потом, когда он уже помрет, хорошие журналисты, критики проследят и найдут: «вот, оказывается, про что этот артист играл всю жизнь». И вполне возможно, что он про это знать не знал.
— По поводу актерской судьбы. Вам часто предлагают роли военных или
—
— Да кого ни возьми — Дориан Грей в одноименном спектакле, барон Корф в «Бедной Насте»...
—
— А вам самому кого бы ещё хотелось сыграть?
— Глупо размышлять об этом. Если актер не примирился со своей внешностью, значит, ему надо над собой работать. А история Дориана Грея совсем про другое. Тут же дело в том, что этот человек, с точки зрения лорда Генри, был Адонисом. Смысл — в жажде, в поиске абсолютной древнегреческой красоты, которая вдруг воплотилась в этом мальчике. Но красота эта столкнулась с миром, полным искушений.
— Но, согласитесь, режиссер Житинкин не взял бы на эту роль плохо сложенного и некрасивого, пусть и жутко талантливого актера.
— То, что я играл в 2000 году, мне разбирать сейчас неинтересно. Давайте возьмем последние роли.
— Там тоже будет много военных и
— Знаете, если в артисте нет обаяния, ему довольно сложно существовать в профессии. А если
— Или, наоборот, привлекает.
— Если
— Дастин Хоффман в «Человеке дождя» не побоялся сыграть аутиста, в Тутси — трансвестита практически. Для вас есть
— Изначально для меня никаких ограничений нет. По крайней мере я никогда не задумывался, сыграть ли мне гомосексуалиста или нет. Я его сыграл. Но вся
— Вы в равной мере театральный и киноактер, а большая часть публики вас ассоциирует с сериальными работами. Не обидно?
— Вокруг меня артистов, которые не снимаются в данный момент в сериалах, по пальцам пересчитать. Сколько лет я в них уже не снимался, а мне все припоминают. Та же «Бедная Настя» для своего времени была качественной работой, прекрасной доброй сказкой. Сейчас масса некачественных сериалов. И ничего, воспринимают с пониманием: ну, артисты деньги зарабатывают. А мне все этой «Бедной Настей» в лицо тычут.
— Где помимо «Исаева» вас можно будет увидеть в ближайшее время?
— В новых театральных работах: спектакле «Почтальон всегда звонит дважды» и «Вокзал на троих». «Почтальона:" наши зрители могут помнить по одноименному фильму с участием Джека Николсона и Джессики Лэнг. Это серьезная драматическая постановка Александра Марина. «Вокзал на троих», напротив, — комедийная работа, которую мы играем с Олесей Железняк, Федором Добронравовым и Сергеем Серовым. Если говорить о театральных ролях, в таком легком жанре я себя ещё не пробовал. Тем интереснее мне было взяться за работу. Сейчас репетирую ещё один спектакль, уже как артист Театра на Малой Бронной. Это «Варшавская мелодия» — спектакль по известной пьесе Леонида Зорина.
