Он участвовал в пяти космических экспедициях, проведя в общей сложности на околоземной орбите 651 сутки. 16 раз выходил в открытый космос, где пробыл 82 часа 22 минуты (это достижение занесено в Книгу рекордов Гиннесcа). Рекордным показателем являются и выполненные им 11 ручных стыковок кораблей на орбите. В канун 60-летия гагаринского полета корреспонденты «Труда» попросили Анатолия Яковлевича вспомнить свою дорогу в небо.
— Анатолий Яковлевич, мы подошли к юбилею эпохального события — первого полета в космос человека. Можно ли надеяться, что в новом веке космонавтика удивит нас схожими по своей значимости свершениями?
— Гагарин всех нас, землян, позвал в космос. И чем дальше отстоит тот апрельский день, тем ощутимее масштаб и величие события. А еще был запуск первого искусственного спутника... Когда люди воочию наблюдали в небе первые рукотворные звезды, созданные в Советском Союзе, в их сознании рушились мифы, накопленные за годы холодной войны. Эти предубеждения не могли разрушить ни заявления политиков, ни дипломатические ноты, ни речи в ООН, а тут один день перевернул былые представления...
Порой утверждают, что те свершения стали возможны потому, что на космическую индустрию в советские времена изливался денежный дождь — мол, тогда давали денег, сколько хочешь, ради утверждения престижа СССР. Но это тоже миф. Все решали в конечном итоге люди, их таланты, целеустремленность и самоотверженный труд. Именно тогда создавался научно-технический задел, который и сегодня позволяет отечественной космонавтике оставаться одной из немногих отраслей, сохраняющих позиции на мировом уровне.
— Улыбку Родника (позывной 65-го космонавта Анатолия Соловьева) с подачи журналистов сравнивают с улыбкой первооткрывателя космоса. А в какой степени гагаринский полет повлиял на ваш выбор профессии?
— Не стану комментировать журналистские эпитеты в свой адрес, скажу только, что в тот прохладный день 12 апреля 1961 года в моей родной Риге школьник Толя Соловьев даже мечтать не мог о звездах. Но навсегда запомнил, как моя бабушка Александра Константиновна влетела в дом с возгласом: «Человека в космос запустили!» Мысль о том, что надо в жизни и мне совершить что-то значительное, пришла позже, года через два-три. Без лишней скромности скажу, что, если в компании сверстников возникала идея взобраться на высоченное дерево или полетать на «тарзанке», я всегда старался быть среди первых...
Здесь я обязан перескочить на годы вперед — к 27 марта 1968 года, дню гибели Юрия Алексеевича. К этому времени я решил стать летчиком, но в военкомате, куда подал в 1966-м заявление, меня забраковала медкомиссия. Но я не сдался и через год все-таки прошел отбор по здоровью. Именно трудности меня подстегнули, и в итоге я стал курсантом Черниговского летного училища.
— Если вернуться к гибели Гагарина, то по сей день на этот счет курсируют немало версий и домыслов.
— Там был выявлен целый комплекс организационных недоработок, однако и Гагарин, и Серегин к заданию серьезно готовились. Когда на МиГ-15УТИ возникает нештатная ситуация, первым покидать самолет должен пилот второй кабины. Но никак не могу себе представить, чтобы сидящий там Серегин мог оставить в терпящей бедствие машине Гагарина. Это, пожалуй, все, что я могу сказать о том трагическом событии.
— Какое из личных профессиональных качеств Гагарина вам представляется особенно ценным?
— В первую очередь — поразительные спокойствие и рассудительность. Какой ровный голос, когда он идет в свой первый космический полет, какой тембр! И спокойный сон накануне! Все это не может не впечатлять. И дело тут не только в психологической устойчивости. К такому состоянию человек приходит, досконально зная технику, веря в ее надежность, просчитав свои действия. Это я мог примерить на себя, лишь став летчиком первого класса на Дальнем Востоке.
— Анатолий Яковлевич, у космонавтов, как и у обычных людей, есть свои приметы и даже суеверия. Какие традиции со времен Гагарина сохраняются по сей день? Глоток шампанского за завтраком? Справляют ли нужду на колесо автобуса по пути на старт?
— Шампанского — разве что по глотку. Что касается остановки перед стартом, то это не просто примета. Мы надеваем скафандры за несколько часов до взлета, и потому желательно освободиться от всего, что создает лишние трудности на перегрузках. Так что все естественно.
— В какой степени ваша рабочая закалка выручала в космических командировках?
— Мне повезло в том смысле, что я умел слесарить. А еще в мое школьное время был ДОСААФ. Нам, старшеклассникам, предлагали поискать свое призвание в радиоэлектронике, радиотехнике. Я выбрал водолазные курсы, потому что жил рядом с военно-морской базой, где они и были организованы. Как выяснилось уже при подготовке к космическим полетам, попал в «десятку». В водолазном снаряжении мы отрабатывали приемы борьбы за живучесть и покидания подлодки. Эта подготовка, конечно же, помогла, когда я уже пришел в ЦПК и начались тренировки по внекорабельной деятельности. Кстати, военком на мою просьбу направить меня в летное училище выкручивал мне руки, настаивал, что я созрел именно для подводного флота. И если бы не мое упрямство...
— Ваш богатейший опыт позволяет оценить перспективы будущего космонавтики?
— Человечество пока так и не смогло уйти с орбиты Земли. Опыт длительных космических полетов позволяет оптимистично смотреть на принципиальную возможность дальних экспедиций. Правда, конкретные планы освоения Луны еще никто толком обосновать не может. На мой взгляд, сейчас это преждевременно, надо подождать, пока появится средство передвижения, существенно более скоростное, чем нынешние химические двигатели. Не говоря уже о необходимости создания надежной защиты человека от космического излучения. Так что, думаю, пока дальнейшее освоение космоса будет происходить с помощью автоматов — и через 10 лет, и через полвека.
— О сегодняшнем дне отечественной космонавтики. Что вы можете сказать о планах переподчинения отряда космонавтов напрямую «Роскосмосу»?
— Поскольку такая информация пробилась в СМИ, я обязан выразить свое отношение к ней. Так вот, мое мнение. Во-первых, для начала следовало бы назвать автора новации. Во-вторых, считаю идею чрезвычайно деструктивной, поскольку те, кто ее родил, просто не понимают сути и задач Центра подготовки космонавтов имени Гагарина, показавшего свою жизнеспособность и самостоятельность за шесть с лишним десятилетий. С печальными результатами так называемой оптимизации в разных отраслях мы уже столкнулись. Так что считаю разговор об этом неуместным и издевательским для ЦПК, тем более в юбилейную годовщину гагаринского полета.
P.S. С праздником, Анатолий Яковлевич, с наступающим Днем космонавтики и с юбилеем гагаринского полета вас и ваших коллег! Спасибо всем, кто нелегкими трудами на орбите добывал стране уважение и славу, кто учил жителей Земли видеть будущее и верить в него.
