- Ваш главный герой, фотограф, снимает на старую пленочную камеру. Это принципиальный выбор? Вы тоже предпочли бы старую технику новым цифровым штучкам?
- Отчего же. Я работаю с цифровыми технологиями и даже вынужден использовать новшества, как и любой другой современный фильммейкер. Для картины "Съемки в Палермо" было сделано около 200 визуальных эффектов. Хотя я старался свести к минимуму сцены, где актеры играли бы в павильоне - на фоне зеленого экрана. Но если мы говорим о подлинной мистике, то она скорее отыщется в старом добром процессе проявления негативов.
- И это перекликается с мистическими мотивами, о которых идет речь в фильме?
- Коль скоро мой герой-фотограф столкнулся с поту-сторонним миром и древними сицилийскими легендами об умерших, пленка в его аппарате, по-моему, уместнее. Я лично обожаю негативы. Случается, рассматриваю свои первые пленки, которые снимал, когда был маленьким мальчиком. Мы с матерью ходили в зоопарк, и я щелкал слонов, крокодилов - всякое такое. Посетителей, конечно, тоже. То были 50-е годы, забавно видеть теперь, как люди тогда одевались. Те фото - вещественное доказательство того, что я делал, когда мне было семь, свидетельство конкретных воспоминаний. Нынче же благодаря доступности цифровой техники люди снимают так много, что у них зачастую просто нет времени к этому возвращаться и все разглядывать. Только начинаешь снимать на мобильник - и фотография как таковая умирает. Тем более что стереть ее легко - и следа не останется. Такой, знаете, акт, обратный творению.
- Не случайно персонаж Дэнниса Хоппера Фрэнк, который у вас как бы олицетворяет смерть, говорит: "Вы делаете мою работу".
- Именно. Тут еще один момент. Цифра и распространенность программ вроде Photoshop окончательно размывают нашу уверенность в том, что есть реальность, а что фальшивка. В лучшем случае картинка - это лишь то, что на ней изображено, и не более. Я же убежден, что настоящий фотограф может и должен показывать невидимое, скрытое. Кинематограф, впрочем, тоже на подобное способен - проникать в суть вещей.
- Появление на экране смерти во плоти - это, пожалуй, редкость. Чаще дьявол показывается в человеческом обличье.
- Мне не хотелось изображать в фильме смерть темной и мрачной фигурой из потустороннего мира. Представлялся как раз вполне земной персонаж, эмоциональный, надломленный, порядком расстроенный из-за той печальной миссии, что ему приходится выполнять.
- Миссией персонажа Хоппера здесь стало заставить главного героя изменить свою жизнь?
- Да, в какой-то степени. Поначалу Финн, фотограф, очень далек от того, чтобы мыслить философскими категориями - жизнь, смерть... Но настает момент, когда он, как, возможно, любой другой человек, начинает задумываться о том, на что тратит свое время, не проходит ли жизнь мимо, и в конце концов сталкивается со смертью лицом к лицу. И надо сказать, что он совершенно не готов к такой встрече.
- У вас в фильмах места действия обычно тоже являются персонажами наравне с людьми. Палермо не исключение?
- Палермо - удивительный город. В нем сочетаются противоположности. И он полон секретов. Каждый, кто колонизировал Палермо, оставил тут след. Сперва греки, потом арабы, норманны, испанцы, французы. Возможно, это самый эклектичный город на планете. И в этом его самобытность. На то, чтобы понять, почувствовать его атмосферу, у меня ушло несколько недель. Но по-настоящему все началось с фрески.
- Той самой, что мы видим в фильме?
- Да, "Триумф смерти", XV век. Когда работа над картиной была в зачине, я зашел в местный музей и увидел эту фреску - огромную, во всю стену. Я не мог поверить своим глазам: весь сценарий ожил передо мной. Это был словно гигантский комикс с готовой историей и выписанными характерами.
- Перед тем как начать съемки в Палермо, ваш центральный персонаж делает в своей дюссельдорфской студии фотосессию беременной Милы Йовович. Этот эпизод относится скорее к категории жизни, чем смерти?
- Милу он снимает на том этапе, когда еще не осознает эти вещи столь глубоко, когда все, что его интересует, - это техника работы и то, как ее лучше продать. Для него это просто очередная фэшн-сессия, очередной имидж. Но, возможно, разговор с Милой, поглощенной будущим материнством, тоже как-то побуждает его задуматься о вечном.
- А почему вы уговорили сняться в этой сцене именно Милу Йовович, а, скажем, не соотечественницу Клаудию Шиффер? Речь ведь идет о немецком фотографе.
- Потому что Клаудия - не Мила. Разумеется, обе они супермодели, но Мила еще и очень глубокий, умный человек, примечательная личность, хорошая актриса и друг. И потом, я не уверен, что Клаудия не побоялась бы, как Мила, участвовать в столь откровенной съемке, будучи на сносях.
- Актеры "Съемок в Палермо", в том числе немцы и итальянцы, разговаривают между собой по-английски. Вам не казалось, что чужой язык обедняет диалоги, упрощает их смысл?
- Нет, не думаю, что фильм что-то теряет из-за того, что снят на английском. Да и особых трудностей с языком у актеров не возникло. В любом случае нам был нужен общий язык. Вот мы с вами тоже разговариваем по-английски, а ни для кого из нас он не родной. Такова уж реальность. Мне кажется, фильму больше субтитры мешают - и так слишком много информации.
В кадре
Смерть в Палермо
Главный герой фильма, фотограф по имени Финн, живет припеваючи в родном и для самого Вендерса Дюссельдорфе, снимает ведущих моделей, в том числе Милу Йовович. Но вдруг на пике успешной карьеры его настигает некий экзистенциальный кризис. Фотограф бросает все и едет за вдохновением на Сицилию, а точнее, в Палермо - город, где, как выясняется, у людей совершенно особые отношения со смертью. В Италии фотограф знакомится с местной красоткой в исполнении Джованны Меццоджорно, чье лицо, по утверждению режиссера, напомнило ему портреты эпохи Возрождения. Эта пара, нарочито пытаясь уйти от имиджа "турист в сопровождении гида", открывает для себя таинственные стороны палермской истории. Фотографа мучают причудливые сюрреалистические сны, и в итоге Финн встречается с самой Смертью - этого наиболее эффектного и удавшегося автору персонажа воплотил на экране Дэннис Хоппер. Актер с видимым удовольствием вновь работал у Вендерса - более чем через 30 лет после "Американского друга". Помимо визуальных красот и впечатляющей операторской работы фильм привлекает отменным саундтреком. В фильме, в частности, звучат композиции Ника Кейва, Лу Рида, Portishead, итальянский фолк и немецкий рок. А в главной роли снялся популярный в Германии панк-рок-музыкант Кампино.
