Новая книга писателя Павла Селукова уже доступна в Сети. В сборнике рассказов «Не такая уж страшная жертва» повествуется о простых людях, говорящих на языке, далеком от литературного, но осмысливающих и постигающих философские истины. И эта книга сильно отличается от большинства тех, что сегодня пестрят обложками, зазывая читателей. Она — о жизни.
Набор историй, калейдоскоп живых натур и образов под этой обложкой: случайная девушка возвращает герою веру в человечность, старый знакомый Кеша со своим беспардонным характером, кажется, списан с моего соседа по лестничной площадке, а тут вдруг является смертельно больная Зоя, мечтающая о первом и последнем прикосновении: Серия этих рассказов на глазах превращается в учебное пособие: как сохранить в себе человека в условиях, к этому не располагающих. Герои Павла Селукова будто говорят нам, успокаивают тех, кто сомневается: мы смогли — и ты с этим справишься.
Вполне бытовые, узнаваемые сценки вдруг устремляются в такие мировоззренческие глубины, что диву даешься. Так, в одной из историй главный герой замечает: «У меня большие проблемы с концепциями рая, ада и Страшного суда:» И это не выглядит чем-то привнесенным извне, а вполне логично вытекает из характера и обстоятельств.
Что вообще с нами происходит? Об этом лучше спросить самого автора.
— Павел, мне показалось, что главный герой похож на вас: писатель, мужчина средних лет, который зачем-то пытается разобраться в самом себе. А это занятие рискованное...
— Нет, это не про автобиографию, это про то, как человек меняется. Как становится более рефлексирующим, тонким и менее маргинальным. Нормальным! Пишет сценарии, занимается боксом, пытается жить этой жизнью, но остается проблема выбора. Та самая, о которой спорили философы. Кальвин утверждал, что все в судьбе заранее предопределено, от нас ничего не зависит. Но он не доказывает это. Арминий же считал, что вообще ничего не предопределено и все зависит от нас. И то и другое утверждение правильное. Вот и здесь то же самое. Чем старше становишься, тем мучительнее выбор. Черно-белое исчезает. И начинаешь избегать категоричных людей.
Конечно, я отталкиваюсь от собственного опыта, но потом, когда продолжаю писать, герой существенно изменяется. Это уже не я. В процессе начинаешь куда-то сворачивать с протоптанной дорожки и сам поражаешься, куда героя занесло. В этом сборнике рассказов так и происходит, и он мне особенно дорог. По-моему, это мои самые зрелые произведения на данный момент из всего, что было издано. Не скажу, что все близко к Чехову, но куда-то в его сторону. Чехов и Зощенко — это мое.
— Ваши герои говорят на языке улицы. Что вы считаете правильнее — литературный язык или живая непосредственная речь, которая передает характер?
— Если ты пишешь про завод и там все говорят правильной литературной речью, никто не матерится, получается, мы не достигли художественной правды. Люди не верят тому, что написано, а значит, не испытывают никаких чувств к происходящему. Я вовсе не призываю переходить на мат, во всем нужна мера. Но литература — это способ позволить человеку ощутить самые разные чувства, сидя в кресле с книгой в руках. Он злится, возбуждается, плачет, смеется. А как вы этого добились — это уже детали.
Штрихи
Павел Селуков родился в 1986 году в Перми. Он автор книг «Халулаец», «Добыть Тарковского. Неинтеллигентные рассказы», «Как я был Анной» и «Рагнарёк, или Попытка присвоить мир». Лауреат премии имени Катаева и финалист «Большой книги».
