Труд: «У меня было тайное желание однажды оказаться в труппе Мариинки…»

Главная Культура 00:01 10 Июля 2026 175

«У меня было тайное желание однажды оказаться в труппе Мариинки…»

Представляем лауреата XV Международного конкурса артистов балета Рёму Гуделева

Напечатать

Сцена Большого театра на несколько дней стала центром притяжения для полутора сотен артистов из трех десятков стран — в Москве завершился очередной, уже XV Международный конкурс артистов балета. Сам список его лауреатов говорит о широкой географии этого одного из самых престижных в мире смотров: золото — у представителей Японии, Кореи и США, серебро и бронза — у танцовщиков из России, Китая, Швеции, Сербии, Армении. Стоит отметить и такую интересную деталь: среди лауреатов конкурса есть очень талантливые иностранные артисты, которые недавно переехали в Россию и работают здесь. С одним из них, 20-летним обладателем первой премии в категории «соло» Рёмой Гуделевым, гражданином Японии, но и нам, россиянам, не чужим, наш корреспондент побеседовал сразу после заключительного выступления.

— Помню вас еще с прошлого конкурса, вы тогда были в младшей группе и представляли Белоруссию. Как связаны в вашей биографии эти две страны, расположенные так далеко друг от друга, — Белоруссия и Япония?

— Я родился в Японии, моя мама японка, а папа белорус, я ношу его фамилию. Папа учился в Белоруссии и танцевал какое-то время в Минске в кордебалете. Потом уехал в Японию, где и встретил мою маму. Она работала в Национальном балете Японии в Токио, ее специализацией был современный танец. Родители со временем открыли собственную балетную студию, и с двух лет я был с ними в этой студии, стоял в уголке и двигался под музыку. А в 12 лет отправился на свою вторую родину в Минск учиться в хореографическом колледже. Потом началась эпидемия ковида, и мне пришлось срочно вернуться домой в Токио на полтора года. Затем я продолжил учебу в Минске и оттуда как раз ездил на конкурс в Москву.

— Что вам запомнилось в том смотре?

— Я уже тогда влюбился в Большой, понял, как мне важно место, где я выступаю, его история и легендарные солисты. Когда я потом пересматривал записи с конкурса, то думал о преемственности и связи времен. Ведь на ту же самую сцену выходил один из моих кумиров Михаил Барышников. Я участвовал потом и в других смотрах в разных странах, но эта особая аура и волшебство ощущаются только здесь, в Большом.

— Какие особенности у нынешнего конкурса?

— Очень серьезное и представительное соревнование, особенно среди юношей. Во-первых, все без исключения артисты тщательно подготовлены педагогами, причем акцент сделан на артистизм, на трактовку характера персонажа. Ну и, само собой, на технику, однако она не выпячивается на первый план, а служит инструментом. Голой техникой давно никого не удивишь. Я с огромным любопытством следил за японцами, корейцами и китайцами, которые танцевали па-де-де из балета Петипа «Талисман». Сам этот старинный балет не сохранился — только концертное па-де-де, полное технических наворотов, но сколько я видел дуэтов на конкурсе, столько было захватывающих интерпретаций этого сюжета о небесных китайских божествах. И еще бы я отметил зрелищность, акцент на красоту, на детали и нюансы.

Сам я танцевал вариацию Раба из балета «Корсар» — яркий и красочный номер с множеством встроенных трюков и высоких прыжков, из-за которых приходится волноваться. Но все вроде бы обошлось без сюрпризов.

— Говоря о конкурсе, вы отметили филигранную работу педагогов. Сразу подумала про вашего наставника в театре Леонида Сарафанова, чье блестящее выступление на Московском конкурсе в 2001 году принесло ему, 18-летнему студенту из Киева, золотую медаль. Леонид сделал головокружительную карьеру в Мариинском театре, танцевал на всех значимых балетных сценах мира, работал с известными постановщиками и сегодня свой опыт в классике и современной хореографии передает ученикам в Мариинском театре и Театре балета имени Якобсона. Расскажите, как и почему вы оказались в Мариинском театре. Ведь после прошлого Московского конкурса вы отправились учиться в Штутгарт, в одну из лучших и сильнейших балетных школ мира, ее выпускников обычно вмиг расхватывают европейские и американские театры.

— Я действительно поехал в Штутгарт и был рад этому. Такому свободному владению телом, разными техниками танца мало где научат. Но перспектива стать частью компании, где балеты классического наследия составляют лишь десятую часть репертуара, меня не слишком вдохновляла. К тому же у меня было большое внутреннее желание однажды оказаться в труппе Мариинского театра, где танцевал мой любимый артист Владимир Шкляров.

Вообще-то это длинная история, которая началась еще во времена ковидной изоляции в Японии. В Токио тогда состоялся международный гала-концерт. Я был зрителем, и вдруг на сцене появляются Ольга Смирнова и Владимир Шкляров в дуэте из балета «Ромео и Джульетта». Поверите, я вышел из зала другим человеком! Мой мир точно перевернулся. Среди прочего меня поразила та естественность, с которой вели себя актеры. Они буквально жили на сцене, растворялись в образах. После этого я стал смотреть все записи с выступлениями Шклярова. Мне нравилось в нем все: удивительные данные, прыжок, красивые стопы, благородная манера исполнения, а главное, актерские качества...

Мне повезло получить стажировку в Мариинском театре, во время которой я окончательно влюбился в этот великий театр с грандиозной историей. В общем, когда я получил предложение работать в Мариинке, сразу же согласился.

— И тут же блеснули в премьерах — станцевали Юношу в балете Ролана Пети «Юноша и Смерть», солиста в «Хороводах» Родиона Щедрина, солиста в «Блестящем дивертисменте» Леонида Якобсона. Какая из этих ролей особенно вам дорога?

— Пожалуй, Юноша из балета Пети — первая большая взрослая роль, которую я тщательно продумывал. Там Юноша самозабвенно танцует, перед тем как совершить самоубийство. Вот этот момент, когда герой вкладывает в последний танец всего себя, мне показался потрясающей возможностью для самовыражения. Но пока это только эскиз, я буду еще работать над партией, искать новые краски.

— У вас редкое японское имя — Рёма. Если я правильно понимаю, в переводе на русский означает что-то вроде «стремящийся ввысь». Имя часто бывает ключом на жизненном пути. Задумывались над этим?

— Немного. Знаю только, что родители очень хотели, чтобы я состоялся в балете и достиг большего, чем они. А сам всегда стремлюсь быть не похожим на кого-то, быть собой.

Штрихи

Международный конкурс артистов балета — старейший смотр, история которого уходит корнями в СССР. Когда в 1969 году конкурс зарождался, его итоги, как правило, отражали доминирование советской балетной школы. Победители — Михаил Барышников, Нина Сорокина, Юрий Владимиров — стали символами целой эпохи.

Напечатать

Культура 13:36 / 21 Мая 2026 31320

Что будет с Кижами? Нет нам ответа

В редакцию поступило письмо музея-заповедника «Кижи» с комментарием к опубликованной в «Труде» статье «Взять и заколотить Кижи». Приводим этот текст для полноты картины

Василий Соболев

Построенная в 1714 году церковь Преображения Господня остаётся без надежной системы пожаротушения

«3 марта 2026 г была опубликована статья «Просто взять и заколотить Кижи» Ирины Смирновой. Музей-заповедник «Кижи» полагает необходимым заявить, что информация, содержащаяся в данной публикации, не соответствует...