В Большом театре показали премьеру оперы «Князь Игорь» в режиссуре Юрия Любимова. Спектакль в полном смысле долгожданный: это тридцатая оперная постановка Юрия Петровича, но первая — сделанная им в России. Да еще работа задержалась на полгода из-за нездоровья режиссера. Обозреватель «Труда» был на первом представлении — и не узнал с детства знакомую оперу.
За рубежом Юрий Любимов начал ставить оперы еще в 1975 году. В России, видимо, было не до того — свой бы Театр на Таганке сохранить: в советское время — от опалы, в «демократическое» — от давления рынка. Но вот два года назад Юрий Петрович отряхнул прах Таганки со своих ног — и сразу поступило приглашение на постановку в Большой.
«Князь Игорь» — соблазнительное поле для постановщика. Опера замечательная — тут тебе и массовые эпические сцены, и герои, и злодеи, и любовь, и родная история, и, конечно, гениальная музыка Бородина. Притом автором произведение не закончено, что дает повод экспериментировать — сокращать, дописывать, переставлять эпизоды местами, менять драматургические акценты, а порой и принципиальный смысл. Вспомним хотя бы предыдущую постановку Большого театра, где по воле режиссера Бориса Покровского спектакль заканчивался не возвращением Игоря из плена и сборами его в новый поход на недруга, а породнением бывших врагов через свадьбу их детей под музыку бессмертных «Половецких плясок».
Но пожалуй, никто еще не пользовался ситуацией так рьяно, как Любимов: режиссер потребовал сокращения партитуры на полтора часа, что и было сделано композиторами Владимиром Мартыновым и Павлом Кармановым.
Увертюра — с ней понятно: не написана Бородиным, а реконструирована по памяти Глазуновым, слышавшим, как автор играл ее на рояле. Ну а дальше идет жесткое уплотнение действия и заострение конфликтов. Пролог (проводы Игорева войска в путь) ужат до 10 минут, и тут же наступает половецкий акт. Уже на
Правда, в качестве бонуса восстановлен второй половецкий акт — тот, в ходе которого совершает побег из плена Игорь. В традиционных постановках его опускают, что досадно с точки зрения сюжета, но, положа руку на сердце, музыка здесь, кроме начального туповато-хвастливого хора победивших половцев, не слишком яркая. Загульная песня Галицкого, плач Ярославны, хор поселян — вот, пожалуй, и все музыкальные радости, которые оставлены до конца представления слушателю.
Ну, конечно, и «Половецкие пляски», идущие в классической хореографии Касьяна Голейзовского, восстановленной Юрием Григоровичем. Хотя по характерности нынешние солисты, как показалось, значительно уступают Наталье Касаткиной, Шамилю Ягудину и другим замечательным танцовщикам
Что до вокалистов, голос Эльчина Азизова (Игорь) приятен, хотя плосковат. Контральто Светланы Шиловой (Кончаковна) хорошо воспринимается по контрасту с тенором Романа Шулакова (Владимир).Неудачно начала свою партию Елена Поповская (Ярославна), но постепенно распелась. Великолепен в актерской игре Владимир Маторин (Галицкий), хотя вокал его не так эффектен, как в годы пика певческой формы. А то, что Валерию Гильманову достался Кончак без арии, скорее удача для этого певца: бас его недостаточно насыщен и вряд ли бы справился с такой мощной вещью.
В том, что солисты, хор и оркестр, несмотря на усилия дирижера Василия Синайского, часто расходились друг с другом, виновата, подозреваю, и сценография Зиновия Марголина: висящая низко над сценой массивная перекладина, изображающая то церковную балку с резными ликами, то гребень крепостной стены, похоже, мешает оркестровому звуку проходить к певцам. Вообще в оформлении сцены скупость граничит со скудностью: задник с громадным солнцем да несколько половецких идолов.
Публика в премьерный вечер собралась элитная: Ирина Антонова, Наталья Солженицына, Эльвира Набиуллина... Но, будь я на месте зрителей, покупавших билеты за свои деньги, — еще подумал бы, не предъявить ли Большому претензию: показанное не тянет на масштабный академический спектакль. И боюсь, репертуарная судьба его проблематична: ну кто пойдет на «Князя Игоря» без арии Кончака?
