Тех, кто, невзирая на транспортные катаклизмы, доберется до города на Неве, ждет чудесная награда: выставка работ «отцов авангарда» в Государственном Русском музее. Хотя, казалось, после масштабной (более 120 работ!) демонстрации картин Сурикова в прошлом году, а вслед за ней грандиозной Брюллова (более 300 полотен разного жанра) удивить публику будет трудно. Однако Русскому музею это удалось. Едва в минувшем мае схлынула волна ажиотажа на оригинально выстроенной экспозиции Великого Карла, как накатила новая. На этот раз авангардная.
Русский музей славится своими коллекциями. В том числе первой четверти ХХ века. По объему, разнообразию, значимым именам они не знают аналогов. Именно тогда, в начале 1900-х, заявили о себе «революционеры от живописи» — по духу и по способам его выражения. Кем они были, какие идеи их одолевали?
Считали, что существовавшим каноном наступившие бурные времена на полотне не отразить. Презирали «общественные вкусы», отрицая классические формы в живописи, графике, акварели, скульптуре. Экспериментировали, предопределяя многие перемены в искусстве и в жизни. Это был их ответ на кризис традиционной культуры тех лет, переосмысление ее роли в зарождающемся новом мире. Михаил Ларионов и Наталья Гончарова, Михаил Матюшин и Елена Гуро, Казимир Малевич, Павел Филонов, Марк Шагал, Василий Кандинский, Давид Бурлюк шли впереди, став тем самым авангардом...
«Наш авангард. Великий эксперимент русского искусства» — так называется масштабная выставка, открывшаяся в музейном корпусе Бенуа. На ней представлено более 400 произведений — в основном из собственных хранилищ Русского музея. Многие из этих работ явлены зрителю впервые. 26 экспонатов предоставили Третьяковка, Центр «Зотов», Астраханская картинная галерея, Краснодарский краевой художественный музей, Нацио-нальная галерея Республики Коми и некоторые другие.
Архитектура экспозиции (автор Юрий Аввакумов) неординарна, под стать самим художникам и их идеям. То есть это плавание не только во времени, но и от идеи к идее: кубизм, супрематизм, дадаизм...
Так выстраивается этот маршрут. Идешь из зала в зал (их два десятка) второго этажа корпуса Бенуа, преимущественно небольших, с отгородками, чтобы можно было сосредоточиться на полотнах, зацепивших в тебе струну. Вглядываешься в сюжет, стараясь расшифровать и впечатлиться.
Кстати, когда-то с этого все и начиналось. Импрессионизм, названный так от французского «впечатление», стал ярким, блестящим и коротким периодом, одарившим человечество целой плеядой талантливых живописцев. Одними из первых с энтузиазмом приняли его молодые художники России, будущие авангардисты Ларионов, Гончарова, Бурлюк. С помощью света и воздуха они поселяли на своих полотнах диковинных птиц, рыб и целые сады. Затем примитивизм — сезаннизм (привет от Поля Сезанна!) — кубизм — футуризм — абстракция — конструктивизм. От «изма» к «изму», как говорят кураторы выставки.
Не забыты и русские термины, принятые со временем искусствоведами всего мира. В частности, лучизм — одно из ранних направлений абстракционизма, зачинателем которого стал в начале 1910-х Михаил Ларионов. Свою теорию он о-босновал зрительным эффектом, возникающим при смещении световых спектров. Изображать, уверял, нужно не предметы, а лучи, от них исходящие. Непременно разноцветными линиями, передавая некое «четвертое» измерение. Картина при этом должна была находиться вне времени и пространства. Что, впрочем, не мешало Ларионову писать «почти правильно». Яркое тому подтверждение — представленная на нынешней выставке «Венера» (1912 год).
— Российский оттенок в авангарде был весьма полно явлен миру в Великобритании в виде энциклопедии, — объясняет Григорий Голдовский, заместитель гендиректора Русского музея. — Английский специалист Камилла Грей первая написала об этом явлении, опубликовав свой труд в 1960-е и назвав его так: «Великий эксперимент русского искусства».
Мир отказывался быть прежним, он не желал стоять на месте, и это стремление к движению уловили художники. Отсюда полеты под небесами героев Шагала (его «Прогулка» и «Над городом» выставлены в нынешней экспозиции). Эксперименты с формой были одной из главных направляющих неопримитивизма, вышедшего из лубка. Все те же Ларионов, Гончарова, а также Владимир Марков, Илья Машков посвятили ему свои труды и искания. Работы Машкова того периода бросаются в глаза. В творческом объединении «Бубновый валет», где провозгласили чистый формализм, его творчество оставалось в тени таких единомышленников, как Родченко и Лентулов. Но с недавних пор ситуация меняется. Помимо нынешней петербургской выставки работы этого самого оптимистичного представителя русского авангарда, выросшего «из дерзкого примитивизма и кричащего формализма», экспонируются также в Третьяковской галерее.
В том, что в Русском музее сохранилось столько работ мастеров отечественного авангарда, заслуга Николая Пунина, теоретика и историка искусства, художественного критика, организатора музейного дела в СССР. Он жил и творил в самом центре художественной жизни города на Неве с начала ХХ века. Работал в том числе в Русском музее, основав там отдел новейших течений. Именно он после упразднения в начале 1920-х Петроградского отдела изобразительных искусств стал собирать работы авангардистов, передав туда позже всю коллекцию. Появление его портрета на этой выставке логично и закономерно.
Есть там и портреты, автопортреты, фотографии легендарных художников, поэтов и музыкантов той богатой на открытия эпохи. А также их письма, дневники, каталоги: И все это — о людях искавших и нашедших.
P.S. Продлится выставка «Наш авангард. Великий эксперимент русского искусства» до 1 декабря текущего года.
