Из своих 85 Марк Анатольевич 45 лет возглавляет «Ленком». Являясь не только его лидером, но и режиссером самых ярких, запоминающихся на всю жизнь спектаклей, и непререкаемым авторитетом для актеров, и едким комментатором действительности, проистекающей за театральными стенами. А для огромной массы зрителей Марк Анатоль-евич — прежде всего автор чудесных, мудрых, полных поэзии и музыки киносказок.
Каким образом будут отмечать в знаменитом здании на Малой Дмитровке солидный юбилей мэтра, официальная афиша умалчивает. Не будем ждать торжественных речей и праздничных капустников — помпа не в духе Захарова. Сам он по такому поводу не так давно пошутил: хочет-де, чтобы ему «всегда было 78-79, в крайнем случае — 82 года, но и это уже опасно». А тут и все 85 накатило. И такой возраст действительно опасен для художника: все-то он видел, так много помнит, опыт клонит голову и застит взгляд. А лидер такого театра, как «Ленком», обязан кожей чувствовать перемены и уметь находить адекватный им театральный язык.
У него это получается. Как? В одной из бесед Захаров признался:
— Я всегда думал об обновлении театральных приемов и поэтому стараюсь что-то менять в своем арсенале каждые три года. Бытие вокруг изменяется радикально и стремительно — вот и зрителя надо удивлять новой правдой и новыми ощущениями. Я большую часть жизни проработал под идео-логическим прессингом. Но, как оказалось, творческая свобода — еще более тяжелая ноша, чем тот прессинг...
Что ж, Марку Захарову действительно есть что и с чем сравнивать. Когда-то ему запрещали «Доходное место» в Театре Сатиры на взлете режиссерской карьеры или «Три девушки в голубом» Людмилы Петрушевской в его «Ленкоме», определив спектакль в разряд «чернухи». Для воплощения новых идей ему нужны были не просто актеры-единомышленники, но творцы одной группы крови. Вот почему 1980-1990-е в «Ленкоме» считаются «золотым веком». Именно тогда ослабли управленческие поводья, а на сцену вышла мощная труппа, где каждый актер представлял собой огромный мир: Татьяна Пельтцер, Евгений Леонов, Леонид Броневой, Олег Янковский, Александр Абдулов... Поэтому можно было ставить «Поминальную молитву» Григория Горина с Евгением Леоновым в главной роли, где актер наперекор знаменитому изречению «нельзя переиграть детей и животных» одерживал в своем естестве верх даже над являвшейся на сцене лошадью. Смех в «Поминальной молитве» стал главным противоядием против всяких фобий и национальной спеси.
Весной 1989-го, спустя 20 лет после закрытого «Доходного мес-та», Захаров выпустил «Мудреца» Александра Островского. Леонид Броневой в роли отставного генерала Крутицкого, образ которого высвечен тысячью люстр, придуманных гениальным художником Олегом Шейнцисом, остался художественным свидетельством погружения на дно целого материка. И уже очень скоро, после августа 1991-го, худрук «Ленкома» взялся за осмысление идеологии «свободного рынка». И «Женитьба Фигаро» Бомарше по сей день, начиная с 1993 года, остается в репертуаре театра.
Долгое время главным исповедником и критиком Захарова был Григорий Горин, сочинивший для друга в 2001 году «Шута Балакирева» с участием Олега Янковского в роли самодержца Петра I. Только он, Горин, мог отрезвить его беспощадными словами: «Что ты делаешь?! Какая из тебя прет бездарность, Марк!» Но именно из таких искр загорался огонь. И когда Горина не стало, случилось, как в песенной строчке, «будто ветром задуло костер»:
Потери друзей-сподвижников оставляли незаживающие рубцы на сердце. Заменить Броневого, Янковского, Абдулова, Леонова никто не мог. С ними уходила эпоха. Эпоха расцвета режиссерской мысли и ее воплощения на сцене в единственно верном, единственно возможном варианте. Вот и в лентах «Тот самый Мюнхгаузен», «Дом, который построил Свифт», «Необыкновенное чудо», «Формула любви» и последней картине «Убить дракона» его артисты излучают на экране ту магическую энергию, которой он всегда дорожил, но научить которой нельзя.
Вот почему до сих пор с 1981-го идет нестареющий мюзикл Алек-сея Рыбникова «Юнона» и «Авось». Из-за трагической катастрофы Николай Караченцов давно не играет в нем, оставив воспоминание-легенду. Вот почему Марк Анатольевич так дорожит Инной Чуриковой, буквально сдувая с нее пылинки на репетициях «Аквитанской львицы», — она тоже служит этому театральному дому 45 лет.
Приступая к работе над спектаклем, будь ли то выпущенный в 2016-м «День опричника» по мотивам Владимира Сорокина или «Фальстаф и принц Уэльский» Шекспира, открывший новую страницу в творческой биографии многих артистов, Марк Захаров каждый раз признается:
— Я пытаюсь идти вперед и понимаю, что если доживу до следующего театрального проекта, то должен формироваться из какого-то другого материала. Потому что каждый человек — бесконечность, и он таит в себе бесчисленное количество проявлений.
А еще 85-летний Марк Анатольевич продолжает следовать чеховской формуле — «по каплям выдавливать из себя раба». Слышать такое от одного из самых в свободных в стране людей странно. Но ему, Захарову, виднее.
