Когда недавно в театральном центре «На Страстном» проходили гастроли «Коляда-театра» из Екатеринбурга, в зале не было свободных мест. Уже с десяток лет столичная публика ломится на спектакли этого скромного (если говорить о численности труппы) коллектива. Притом что в самой Москве неоднократно ставились пьесы Николая Коляды «Мурлин Мурло», «Уйди-уйди», «Селестина». И это лишь малая часть из написанных им 93 пьес. А на Урале Николай Владимирович — главный кузнец актерских, драматургических и режиссерских кадров. Между прочим, среди его учеников в Екатеринбургском театральном институте — Василий Сигарев, автор знаменитых фильмов «Жить» и «Страна ОЗ». Кто же он такой — человек с «колдовским» именем, сделавший Екатеринбург одной из театральных столиц России? Выясняем в беседе с самим худруком, по совместительству директором, режиссером, драматургом, актером театра, называющегося его именем.
— Николай Владимирович, довольны нынешними гастролями в столице или устали?
— И то и другое. Москва нас хорошо приняла. В Екатеринбурге зрители более спокойны — суровый Урал-батюшка. А тут реакция бурная.
— Какие спектакли пользовались наибольшим успехом?
— Заранее раскупили билеты на «Маскарад», «Бабу Шанель», «Женитьбу», «Вишневый сад», премьерных «Ричарда III», «Кошку на раскаленной крыше». Всего же сыграли 21 представление, в том числе четыре премьеры (кроме названных камерный спектакль «Дом у дороги» и «Клуб брошенных жен» по моей новой пьесе). А ведь рядом с нашей площадкой, театральным центром «На Страстном» — Театр наций, в котором великий Уилсон поставил «Сказки Пушкина». В Москве — театры-ледоколы, а наш кораблик маленький, но удаленький. А 22 марта у нас начинаются большие гастроли по Европе: Франция, Польша, Сербия: Везем «Гамлета, «Бориса Годунова», «Вишневый сад», «Трамвай «Желание», «Большую советскую энциклопедию» — спектакли, которые уже одобрили москвичи во время наших предыдущих гастролей.
— Команда вашего корабля большая?
— Я предпочитаю слово «семья». Нас 80 человек. Перед началом каждого спектакля сам встречаю зрителей в холле театра, предлагаю им программки, рассказываю, какие у нас будут премьеры. Сейчас вот в Москве книжки свои подписывал — только что вышел четырехтомник, — афиши, программки. О спектаклях и артистах рассказывал. По-любому такой театр зритель запомнит.
— И сколько стоит программка?
— 20 рублей, а в московских театрах — все 100. И билеты на наши спектакли соответственно дешевле.
— Николай Владимирович, это же вы открыли потрясающего артиста, о котором сегодня говорит вся Россия, — Олега Ягодина?
— Вообще-то его открыли мама с папой. Артистом нужно родиться, это талант от Бога. Конечно, актерской профессии можно обучить. Вернее, выдрессировать, как слона в цирке. Только вреда от этого больше, чем пользы. Но актер — это не слон, а кошка.
— В смысле?
— В театре ведь часто ходят кошки, пройдет как бы незаметно на заднем плане, хвост трубой — и все обращают на нее внимание. Даже если на сцене артисты из кожи вон лезут — кошка их переиграет. Олег Ягодин — такая кошка. Гуляет сама по себе, живет своей жизнью, наблюдать за которой невероятно интересно. И он у меня в театре такой не один.
— Я слышала еще, про хорошую игру артистов говорят: «Органичен, как собака».
— Это в кино. А в театре — «органичен, как кошка». Просто в театре собак нет, максимум одна, у вахтера. Зато есть мыши, крысы. Кстати, про себя я говорю «старая театральная крыса». Так вот, если бы в театре не держали кошек, грызуны бы его сожрали.
— Как вы выбираете репертуар? Как находите баланс между своим творчеством и произведениями других авторов?
— Подстраиваюсь под артистов. Олег Ягодин способен сыграть все, и я ставлю на него классику: «Маскарад», «Женитьбу», «Ревизора», «Гамлета», «Вишневый сад». Но и для всех актеров я точно так же стараюсь найти роли из мирового репертуара.
— Сами играете в своих постановках?
— Уже мало. Играю короля Лира, и то с трудом. Каждый раз испытываю ужас, когда предстоит спектакль. Три часа надо бегать, ругаться, сходить с ума: Тяжкая работа. Потом три дня отхожу.
— Когда ставите классическую пьесу, например, «Ричарда III», принимаете в расчет степень ее актуальности?
— «Ричард III» — про власть, тема вечно актуальная. «Борис Годунов», который мы возим и в Европу, воспринимается как современная история. Кстати, Олег Ягодин, играющий Бориса, как две капли воды похож на нашего президента.
— Работаете по системе Станиславского?
— Если помните, Станиславский делил театр на живой и мертвый. Почему москвичи так любят «Коляда-театр»? Да потому что мы — нормальные, вменяемые, живые. Человек после работы пришел в театр, чтобы отдохнуть. Он в офисе уже отработал восемь часов и в театре не должен мучиться. Зритель садится в мягкое кресло, выключают свет, и, чтобы его не потянуло в сон, артист должен его увлечь, заинтересовать. Да, пусть на его глазах будут и слезы, но слезы очищения, а не муки.
— Успеваете во время гастролей что-то посмотреть в театрах Москвы?
— Нет. Но когда театры приезжают в Екатеринбург, с удовольствием хожу на спектакли. Хвалю редко. Но плакал, когда смотрел спектакль Туминаса «Дядя Ваня». Честно — не ожидал. Аж вытаращил глаза от удивления. Как же здорово, как замечательно! Нет этого вечного: «О-о, все издыхаем, помираем». Есть оптимизм, свет несмотря ни на что. И я стараюсь, чтобы в трагедиях были не только слезы, но и смех. В моей постановке «Гамлет» целый час можно смеяться. Но спектакли Туминаса — это высший пилотаж. Вне всякого сомнения, он сейчас — лучший режиссер России.
— Говорят, что на ваши спектакли приходят и другие знаменитые режиссеры — Звягинцев, Лунгин, чтобы искать артистов для своих фильмов?
— Это правда. Я их понимаю. Иногда смотришь игру московских артистов и думаешь: «Ну что из себя строишь?» А Ягодин приезжает в театр на велосипеде, в простой одежде, никогда в жизни не скажешь, что он — гениальный артист, пока не выйдет на сцену. Я их научил: «Люби театр в себе, а не себя в театре». Ненавижу эту игру в звездность, интриганство, истеричность. Артист — такая же профессия, как любая другая. Только одному, скажем, вагоновожатому, надо уметь водить трамвай. А актеру надо владеть своим организмом, когда мгновенно, где нужно, заплачешь, засмеешься: Это так же тренируется, как и все остальное.
— Почему не снимаете кино? Ваш ученик по Екатеринбургскому театральному институту Василий Сигарев стал знаменитым кинорежиссером. И его супруга Яна Троянова, ваша бывшая актриса, прославилась на всю страну, недавно дебютировала в качестве режиссера.
— У Васи «Волчок» — ничего, нормальный фильм. Но я не очень люблю кино в принципе. Точнее, люблю всего лишь один фильм во всем мировом кинематографе — «А зори здесь тихие» Станислава Ростоцкого. Сколько ни смотрю — все время плачу: девушек жалко. Все они там такие настоящие. И про Родину, про Россию, про любовь там тоже по-настоящему.
— А правда, что после спектаклей в Москве вы сами мыли сцену?
— Чистая правда. Уборщицы центра «На Страстном» очень злы на нас. После одного спектакля — пух («Женитьба»), после другого — краска («Король Лир»), после третьего — земля («Ревизор»). Ворчат: «Откуда вы такие приехали?» Мне неловко — забираю у них тряпку и сам начинаю наводить порядок.
