Министр экономического развития Алексей Улюкаев изобрел новую формулу преодоления кризиса: «От каждого по способностям, каждому — по чуть-чуть!». В подготовленном его ведомством проекте макроэкономического прогноза в ближайшие два года ожидается ограничение по всей стране роста зарплат. С компенсацией в следующие два года, когда страна выйдет из нынешней рецессии с ростом ВВП в 4,5%. Если, конечно, выйдет.
Эта плодотворная дебютная идея так потрясла членов парламентского комитета по труду, что некоторые депутаты набрались духу потребовать срочной отставки господина Улюкаева — из-за «незнания азов» экономической науки. Впрочем, через пару часов глава комитета Ольга Баталина опровергла информацию о подготовке такого заявления.
То есть предложение министра признали как минимум заслуживающим обсуждения. Но с поправками: мол, господин Улюкаев, видимо, имел в виду сокращение зарплат лишь в бюджетном секторе экономики (а это 14 млн россиян), поскольку руководить частным бизнесом министр не уполномочен.
Но это неправда: в документе, подготовленном Минэкономразвития, речь шла именно обо всей экономике и зарплатах каждого пока еще в ней работающего. Ибо сама «антикризисная идея» министра с замами и помощниками заключалась в том, чтобы максимально повысить объем инвестиций, добиться их роста с 3,8% в 2017 году до 7,1% в 2019 году. А деньги для этого взять откуда? Ну правильно: из наших зарплат, урезав их до минимума. А то, можно подумать, за окном наблюдается безудержный рост зарплат и доходов...
Идея не нова. В 30-х таким способом финансировалась «сталинская индустриализация». Ее оплатило согнанное в колхозы крестьянство, само получавшее за труд «палочки»-трудодни. В селах распевали шепотом: «Я работала в колхозе, заработала пятак, пятаком прикрыла... рожу, а спина осталась так!»
Вот и ныне «пятак за труд» становится явью: в минувшем году реальная покупательная способность среднероссийских зарплат снизилась на 10,6%, в нынешнем году ожидается как минимум то же самое.
Свою лепту в обнищание добавляет Минфин. Сначала секвестировал инфляционную добавку к пенсии. Теперь планирует реформу — с повышением пенсионного возраста, отказом от досрочных пенсий «по вредности», сокращением пенсионных выплат работающим пенсионерам. Каждый из этих пунктов способен серьезно ухудшить экономическую ситуацию в стране, ибо подорвет платежеспособный спрос основной массы покупателей отечественных товаров.
Да и социальная стабильность в обществе окажется под угрозой.
Однако у министров своя арифметика. По подсчетам Улюкаева, предлагаемое им урезание зарплат «увеличит число бедных с 13,1% в 2015 году до 13,7% в конце 2017 года с пиком в 2018 году на уровне 13,9% и возвращением реальных доходов и числа бедных к показателям 2015 года в 2019 году». То есть на бумаге потери населения выглядят скромно. Зато, утверждает Улюкаев, дополнительные сокращения российских зарплат приведут к повышению корпоративных прибылей. А они, по предположениям министра, должны стать новыми инвестициями.
Ой ли? Только что проведенные по заказу «ОПОРЫ России» исследования индекса RSBI (самочувствие в сегменте микро-, малого и среднего бизнеса) показали: доля малого и среднего бизнеса (МСБ), готового вкладываться в расширение своего дела, сократилась за год вдвое — до 12,7% компаний. А основная часть сильно похудевших инвестиций направляется на самосохранение бизнеса (оптимизацию издержек) и «социальную благотворительность» — сохранение рабочих мест.
Причин нежелания расширяться две. Первая — нестабильная экономическая ситуация, помноженная на неспособность властей выдвинуть и начать реализацию хотя бы какой-нибудь конструктивной программы. Пессимизма добавляет только что опубликованный доклад Счетной палаты об исполнении федерального бюджета в I квартале нынешнего года.
Палата констатирует полный провал даже того убогого антикризисного плана, который принят правительством в конце нынешней зимы. Из 26 пунктов, намеченных к реализации за I квартал, полностью выполнены лишь 11, еще два пункта — частично. Фонд развития промышленности, которому было обещано 20 млрд рублей, получил лишь 10 млрд. Не принято распоряжение правительства о выделении регионам 2,5 млрд субсидий на развитие инновационных территориальных кластеров. И так далее...
Примерно так же, отмечает Счетная палата, выполнялся и антикризисный план — 2015: к 1 января 2016-го правительство реализовало его примерно на четверть (26,7%), частично — наполовину, а вовсе не выполнило 23% плана. Спрашивается, зачем принимали?
А еще российский бизнес не расширяется из-за своей фатальной незащищенности. Уполномоченный по делам предпринимателей Борис Титов, заканчивающий подготовку ежегодного доклада президенту Путину, утверждает, что «2015 год стал самым тяжелым для российского бизнеса с момента последней гуманизации Уголовного кодекса, которую провел Дмитрий Медведев в 2011 году в бытность президентом». За этот год количество случаев уголовного преследования предпринимателей, неуклонно снижавшееся с 2008 года, выросло сразу на 20%. Хотя на прошлогодней встрече с представителями российского бизнес-сообщества Владимир Путин говорил: «Наш ответ на внешние ограничения — это расширение свободы предпринимательства, защита собственности, прав всех, кто честно работает, делает свой бизнес».
Но результат обратный. «Наверное, причина в том, что сегодня осложняется ситуация в экономике, — говорит Борис Титов. — Мы живем в условиях кризиса, стагнации, и в такой ситуации многие государственные институты начинают ужесточать свою политику по отношению к бизнесу. Хотя в условиях кризиса все должно быть наоборот — давайте бизнесу возможность дышать, развиваться, чтобы экономика выравнивалась».
О том же самом говорит вице-президент РСПП Игорь Юргенс: «Антипредпринимательский уклон никуда не делся. Несмотря на то что президент Путин, премьер Медведев постоянно на разных уровнях говорят: «Руки прочь от российского бизнеса», антипредпринимательский дух сохраняется».
Все это известно и Алексею Улюкаеву. Еще в конце апреля, выступая в деловой печати, министр экономразвития говорил: «Наличие инвестиционного ресурса не означает автоматической его трансформации в инвестиции. Собственные ресурсы компаний могут уйти в отток капитала при нежелании бизнеса инвестировать». Нам... необходимо «повысить уровень определенности в экономике и улучшить качество бизнес-среды», требуется «радикальное повышение качества государственного регулирования, обеспечение стабильности налоговой среды, снижение силового давления на бизнес, улучшение делового климата».
Вопрос: кто это должен делать? Почему Министерство экономического развития абсолютно не занимается созданием в стране и поддержкой системных институтов, без которых реальное экономическое развитие невозможно?
Вместо этого последние пару лет министр Улюкаев занимается регулярным составлением оптимистичных прогнозов развития экономики, которые столь же регулярно пересматривает. Не помогает: ни один из прогнозов пока не оправдался даже частично. Зато можно утверждать наверняка, что не оправдается и нынешний — выход на 4,5% роста ВВП через четыре года с помощью урезания доходов населения. Не поможет даже возврат к колхозным трудодням давно ушедшего века.
