Ожесточенные бои в районе Ржева длились больше года — с января 1942-го по март 1943- го. В них, по разным оценкам, погибли больше миллиона наших солдат. До перестройки о ржевском сражении у нас вспоминать не любили: слишком большую цену довелось заплатить за кровопролитные, с огромными потерями наступательные операции советских войск против немецкой группы армий «Центр». Неслучайно великий поэт Александр Твардовский в своем знаменитом стихотворном покаянии от имени павших на войне написал пронзительные, вошедшие во все поэтические антологии строки: «Я убит подо Ржевом, / В безымянном болоте, / В пятой роте, / На левом, / При жестоком налете...»
Воевал под Ржевом и Вячеслав Кондратьев — сержант стрелкового взвода, отличившийся в сражении за деревню Овсянниково. Он лично уничтожил в бою 12 фашистов, за что был награжден медалью солдатской доблести «За отвагу». Под Ржевом он был ранен, получил отпуск по ранению. После второго тяжелого ранения, уже под Невелем, пролежал полгода в госпитале, был комиссован с инвалидностью.
После войны учился в полиграфическом институте, работал художником-оформителем, а в свободное время писал «в стол» обжигающе-правдивую военную прозу. Впервые Кондратьев увидел в напечатанном виде свое произведение в 1979 году, когда ему перевалило за 58. Это была повесть «Сашка», сразу ставшая литературной сенсацией, снискавшая ему любовь читателей и уважение писателей-фронтовиков — Виктора Некрасова, Василя Быкова, Виктора Астафьева, Григория Бакланова, Юрия Бондарева, признавших Кондратьева своим.
В разное время и с разной степенью успеха были перенесены на экран его немногочисленные, увы, произведения — от упоминавшегося «Сашки» в постановке Александра Сурина до «Отпуска по ранению», который в интерпретации Станислава Говорухина стал «Брызгами шампанского». Еще был фильм «Привет с фронта» по оригинальному сценарию Кондратьева. Теперь вот дошла очередь и до экранизации его повести «Искупить кровью», опубликованной в 1991-м — за два года до трагического ухода писателя из жизни. Кондратьев покончил с собой из припрятанного еще с фронта пистолета. Война все-таки догнала его спустя полвека...
Скажу сразу: «Искупить кровью» не лучшее произведение писателя, отразившее, как я понимаю, его усталость от жизни, от фронтовых ран и болезненных воспоминаний, от апатии, наступившей у народа после недолгой перестроечной эйфории. Не в пример «Сашке» рыхловатая повесть «Искупить кровью» была проникнута еще и каким-то неизбывным, черным пессимизмом.
Сюжет повести таков. Рота, которой командовал старший лейтенант Пригожин, с большими потерями брала «живым мясом», без счета загубленными солдатскими жизнями, деревню Овсянниково. Потом оставляла ее после мощной атаки превосходящими силами противника. А затем по истерическому приказу комбата-майора, самодура и пьяницы, снова отправлялась штурмовать Овсянниково — без надежды на успех и без всякого видимого смысла. В итоге живым от роты оставался один боец, да и тот, окровавленный, падал, то ли живым, то ли уже мертвым, на подходе к нашим позициям.
Отъявленными негодяями в повести оказывался не только комбат, ни за понюх табаку сгубивший роту, а до того самолично застреливший 17-летнего солдата-новобранца, но и гниловатый политрук, в ответственную минуту предавший своего ротного. И прибывший в расположение роты особист с ледяными глазами, готовый на месте расстрелять солдата за припрятанную для самокрутки немецкую листовку. И матерый московский вор, случайно оказавшийся в роте и мечтающий перебежать к фашистам или дезертировать в тыл. Ради этого он, как и ранее комбат, не пожалеет при случае жизни нашего бойца...
Безнадежно мрачная, несущая на себе печать крайней усталости автора и перестроечного радикализма в осмыслении военной темы, повесть «Искупить кровью» оказалась практически забытой в ряду произведений Вячеслава Кондратьева. Опытный режиссер Игорь Копылов, снимавший в том числе и военные фильмы, отнесся к этому спорному литературному первоисточнику уважительно, но и взыскательно, творчески. Он взял из повести общую драматичную канву событий, атмосферу военного быта в отвоеванной деревне, с любовью выписанные Кондратьевым характеры рядовых бойцов — вчерашнего колхозного счетовода Мачихина, бывшего парикмахера Журкина, «приблатненного» московского паренька Костю Карцева, воевавшего на Халхин-Голе сержанта Сысоева, старого солдата Папашу, который помнит еще Первую мировую... При этом режиссер, выступивший еще и сценаристом фильма, осмелился какие-то линии переписать, какие-то характеры укрупнить, по-своему расставить акценты.
Копылов развернул в прологе фильма скупо обрисованную у Кондратьева атаку по взятию деревни в грандиозное батальное полотно, сравнимое своим жестким военным реализмом с аналогичной сценой в оскароносном фильме «Спасти рядового Райана». Дописал страшную сцену в церкви, где фашисты сложили штабелями две сотни убитых ими безоружных жителей села. Наконец, деликатно подкорректировал и мощно снял финал...
Не все драматургические задачи ему удалось решить успешно. В частности, карикатурными в фильме выглядят образы политрука и особиста. Неестественной выглядит сцена в церкви, где бойцы, ожидая скорого наступления немцев, предаются многословным исповедям о своем прошлом. Но все-таки по итогу «Ржев», как на мой небезгрешный вкус, стал лучше, объемнее, масштабнее повести, что при экранизациях литературных произведений бывает не так уж часто. А главное, фильм Копылова и его самоотверженной группы, полтора месяца снимавшей кино при 25-градусных морозах, дарит современным зрителям веру в то, что все эти страшные потери на ржевской пяди земли были все-таки не напрасны.
Нет, «Ржев» не стал ура-патриотической агиткой наподобие «Т-34» и некоторых других картин, в которых великая и горькая народная война больше похожа на компьютерные стрелялки. «Ржев», напоминающий чем-то драматичные советские ленты «Батальоны просят огня», «Горячий снег» (хотя и не достигает их творческого уровня), закончится отнюдь не хеппи-эндом. Но оставит в финале чувство выстраданной гордости за солдат, которые не просто шли в атаку на убой, а защищали Родину.
