Три дня назад мы (хотя так и хочется написать "все прогрессивное человечество") справляли юбилейную дату полета в космос Юрия Гагарина. Толково и душевно подошли к событию, и даже забавная финтифлюшка, международная акция "Поехали!", была лыком в строку и тронула до умилительного восторга.
Вспомнился Марк Хагманн, американский коллега мужа, который в первый же флоридский вечер за своим гостеприимным столом рассказал нам о том ужасе, который испытали американцы 55 лет назад, 12 апреля 1961 года. "Я помню, - говорил он, - как мой отец решил рыть в саду возле дома что-то типа бомбоубежища. Так тогда многие делали, царила настоящая истерия!" А мы поражались американской логике: как можно увязать полет нашего космонавта с непременным нападением СССР на США?! А потом расслабленный уже порядком Марк проронил любопытное замечание: "Зато теперь я знаю, как сделать бомбу из любого мусора, ну там из банановой кожуры, лака для волос…" "Зачем?" - спросили мы. "Да ни за чем, просто многие думают, что для этого нужно красть пластит из секретной лаборатории", - засмеялся он.
Годы спустя, когда я познакомилась с Махмудом Мухаметзяновичем Рафиковым, некогда самым засекреченным оператором "Центрнаучфильма", который под командой Курчатова вел с самолета с предельно близкого расстояния технологическую киносъемку испытаний ядерных бомб, я часто соединяла этих двух людей. Хотя никакой особой связи меж ними, конечно, нет, кроме "два мира - два Шапиро" и атомного проекта. На счету Маха, как окрестил Махмуда Рафикова Борода (а так за глаза называли сотрудники уже самого Курчатова), более 40 съемок этих кошмарных испытаний. Пилоты менялись, а он оставался на рабочем месте с камерой. Перенес лучевую болезнь 3-й стадии и выжил. И кадры взрыва так называемой водородной Кузькиной матери - тоже его заслуга, больше эту бомбу "в деле" никто никогда не снимал. И, кстати, знаменитый снимок улыбающегося после приземления Юрия Гагарина тоже сделан с его кинопленки...
Как-то мы сидели у Рафикова дома, по телевизору шел репортаж с чемпионата мира по футболу. Фактурный игрок картинно катался по полю, держась за лодыжку, а комментатор живописал его страдания и переживаемый им же онлайн невероятный стресс.
"Гагарин, когда приземлился и в специальной комнате ждал правительственного звонка, выглядел уставшим, отстраненным, так что мне было очень неудобно отвлекать его съемкой. Но на вопросы о самочувствии отвечал: "Хорошо". А ведь он был единственным на планете человеком, испытавшим то, чего никому не доводилось испытывать. Дикий стресс, чудовищные нагрузки - все внутри, не напоказ…"
Помолчал и добавил: "Росатом" - правопреемник "Средмаша", от которого меня всегда командировали на "атомные" съемки. Казалось бы, он должен вспомнить обо мне. А сейчас мои съемки почему-то оценивают люди в Министерстве культуры, публика сугубо гуманитарная, они там никакого понятия не имеют, с какого боку к ним подходить".
Эта вторая реплика была связана с тем, что его прокатили на звание Героя России, хотя Курчатовский институт хлопотал. О них "обо всех", чиновниках разного калибра, думалось с неприязнью: для такого человека пожалели награду, хотя он ее заслужил абсолютно! Ведь многие пилоты из тех, с кем он летал на задания, тогда ее получили, а Маха по горячим следам просто некому было представить - к военному ведомству он не относился, а на киностудии никто и не знал, чем он занимается, - секретность. И тогда я дала себе слово, что в следующем году, юбилейном для космонавтики и потому особенном для нашей страны и ее прогрессивного населения, обязательно обращусь с этим вопросом к президенту.
Не знаю, дойдет ли. А если дойдет, заденет ли, ведь в тренде, по словам пресс-секретаря Кремля Дмитрия Пескова, нынче у нас три темы: ЖКХ, дороги и льготы. Даже один мой некогда коллега написал президенту о том, что в их подъезде творится форменное безобразие, - что называется, приехали! А ведь как славно все начиналось, по Стругацким практически, "счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженным!"
Пусть никто не уйдет обиженным, Владимир Владимирович. И не могу не сказать вам, что сделать это еще не поздно: Махмуду Мухаметзяновичу 92, он бодр, сам ездит на дачу и чинит там крышу. У него отличная память, он точен в деталях, прекрасно помнит каждый свой кадр. И еще он не тянет одеяло на себя, хотя мог бы. Одно слово: герой.
