В финале «Прямого эфира» Андрея Малахова, вышедшего в понедельник, 11 октября, прозвучали такие эпитеты: «самый дорогой объект ненависти россиян» и «харизматичная сволочь, которая делает все что хочет». Оба относились к Собчак, ДТП с участием которой обсуждали в студии. И никто не возмутился: «Она же все-таки женщина, мать!» А все потому, что народная нелюбовь к «блондинке в шоколаде» стала у нас такой же аксиомой, как, например, то, что во всем виноват Чубайс.
Субботним вечером автомобиль, на котором Ксения Анатольевна в качестве пассажирки ехала с курорта «Роза Хутор» в аэропорт, вылетел на встречную полосу и лоб в лоб столкнулся с другой машиной. Молодая женщина, находившаяся там, погибла. Другая получила тяжелейшие травмы. В воскресенье, 10 октября, Сеть стало раздувать от хейта. Любое вновь открывшееся обстоятельство публикой воспринималось как плевок в душу.
Оказывается, Собчак возвращалась с корпоратива, за ведение которого (читай: за пару часов болтовни) ей с Игорем Верником заплатили 8 (!) млн! Времени до отлета оставалось хоть и немного, но все же не настолько, чтобы водитель «Майбаха» пошел на опасный маневр, да еще на трассе, утыканной камерами! Значит, на него давили. Злопыхатели тут же вспомнили давний разговор знаменитости с актрисой Яной Трояновой, спросившей, как можно столько всего успевать? Ну как же, надо просто быть собранной: «Я иногда говорю своему водителю, как ехать, где тормозить...» Правда, на сей раз, уверяет Собчак, она за дорогой не следила, а общалась в «Зуме»... А-а-а, значит, просто обещала водиле приличные чае-вые, если домчит, как на ракете. Тот, правда, полностью взял вину на себя. Но знающие парня люди уверяют, что он очень аккуратен за рулем. Зато тут же пошли слухи, что защищать его будет сам Кучерена. С чего бы такая честь? Позже адвокат информацию опроверг, но осадочек остался.
Больше всего людей возмутило, что Ксения Анатольевна не подошла к искореженной машине, не пыталась помочь пострадавшим, а дождалась в «Майбахе» другой машины и через 6-7 минут укатила на свой самолет.
«Что вы от нее хотите? — возмущался в авторском эфире Владимир Соловьев. — Чтобы она остановилась посмотреть, что там с крепостными? Барыня не снисходит к этому всему. 24 часа молчания... Что такое, что случилось?»
Собчак действительно на своих ресурсах сутки хранила молчание (зато там появился рекламный материал). А потом разразилась: «По поводу фейков, связанных со мной. Я о порядочности в свой адрес даже просить не буду, знаю, что бесполезно. Доказывать, что я не верблюд, шайке комбинаторов из апэшечки, которые решили назначить меня на роль нового Ефремова, не буду».
Во как! Если кто не в курсе, апэшечка — это Администрация президента. Сравнение же с Ефремовым вроде и неуместно, все-таки Михаил Олегович был за рулем пьяный. Но, видимо, подразумевало оно следующее: «Я не позволю так вытирать об меня ноги, как это было с народным артистом. Показательного судилища не получится!»
Впрочем, за что судить-то? Блондинка могла получить статус сообщника лишь в одном случае: если бы заставила шофера гнать по встречке. Это с правовой точки зрения. А с нравственной?
В «Прямом эфире» недружественно настроенный Малахов задал тон разговора, поставив вопрос ребром: соответствует ли нормам морали поведение Собчак после катастрофы? Мнения разделились.
Кто-то предположил, что она просто хотела остаться неузнанной. Получись — и не было бы этого шоу. Другие заступались за нее примерно с той же самой аргументацией, что была в посте светской львицы: «Я не спасатель и не врач, не водитель, я не помогла бы там ни руками, ни советами. Я могу помочь только связями и возможностями. А стоять на дороге, мешать людям работать, спасать и торговать лицом, чтобы вы потом написали...» И все-таки большая часть собравшихся решительно клеймили отсутствующую дамочку позором.
Вообще-то ко всеобщему осуждению Ксении Анатольевне не привыкать. Точнее, нет, не к осуждению — к хейту. Ведь именно благодаря ей и ее адептам великий и могучий пополнился этим словечком, так же как и хайпом. За что только не доставалось телеведущей на протяжении богатой на события биографии. Собчак ругали за «Дом-2», за игры с оппозицией и за игры в президентские выборы, за часто меняемых мужей и любовников, за отца-мэра и мать-сенатора. Даже за то, что в детстве на коленях у Путина сидела. А одна дама в «Прямом эфире» припомнила свадебный кортеж на катафалке и танцы на фоне храма: «А Бог все видит. И о нем надо иногда вспоминать. Тем более когда тебе вот-вот 40 исполнится, знаковый в жизни человека возраст».
А еще Малахов огласил содержание справки, выданной Ксении врачом: закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение мозга, ушибы... Может, и правда с таким диагнозом она была просто не в состоянии что-то предпринять? Но по причине народной «любви» захотелось, подобно юной адвокатше из «Мимино», спросить: «А почему вы взяли справку не сразу, а через день? А почему пошли не в районную поликлинику, а в госпиталь, принадлежащий вашему другу?»
Но, как уже было сказано, хейт для Собчак — дело обычное. Во-первых, большинство своих критиков она в упор не видит. Во-вторых, бойкая на язык, в случае необходимости всегда найдет что ответить. Но тут есть серьезный повод для беспокойства. Останется ли она такой же любимицей рекламодателей, благодаря которым и прирастает ее немалый капитал? Ведь многие бренды, особенно заграничные, весьма чувствительны к репутации своих «лиц».
