- Каковы были ваши ожидания от этого Берлинале?
- У меня особое отношение к Берлинале, потому что это первый кинофестиваль, который я в своей жизни посетила. Мы с Дереком Джарменом привезли сюда мою первую и потому особенно любимую картину "Караваджо". С тех пор я приезжаю в Берлин если не каждый год, то через год уж точно. Пожалуй, в следующем году я позволю вам от себя отдохнуть. (Смеется.)
Обычно картины с моим участием попадали в экспериментальную секцию под названием "Форум", но иногда им удавались вылазки в официальную конкурсную программу или во внеконкурсную "Панораму". В 1988 году я даже сидела здесь в жюри. Кстати, тогда еще не изобрели глобальное потепление и в Берлине была настоящая зима. Мы с коллегами договаривались, что на утренних сеансах, когда все не выспались и пришли в теплый зал с мороза, будем толкать друг друга в бок, чтобы не заснуть. С тех пор снег в Берлине больше не выпадает, и спать на утренних сеансах уже не так приятно. (Смеется.)
Отправляясь в этом году в Берлин, я была абсолютно чистым листом. Пожалуй, единственное, на что я надеялась, это на интересную, острую и откровенную дискуссию.
- Вы снимаетесь как в голливудских блокбастерах, так и в артхаусном кино. Для вас есть разница, где работать?
- Никакой. Но, заметьте, в конечном итоге все мои фильмы экспериментальные: и "Константин", где я играла архангела Гавриила, и даже "Нарния", в которой мы старались по-новому выстроить связь между актерской игрой и компьютерной графикой. Я уж не говорю о "Бенджамине Баттоне" - это абсолютно артхаусный фильм, только снятый за 150 миллионов долларов. Создатели этих картин работали точно так же, как Дерек Джармен: давайте попробуем сделать так, мы не знаем, что из этого получится, но попытаться все-таки стоит. А вообще, я не выбираю роли - я выбираю людей. Знаю, что такой ответ звучит неожиданно, но ведь я не настоящая актриса.
- Кто же вы тогда?
- Я киноман, которому иногда выпадает счастье самому принять участие в съемках. Было бы слишком претенциозным называть меня актрисой. Я не знаю, что значит входить в образ, перевоплощаться в персонажа, жить его жизнью. Я не ощущаю себя Белой колдуньей из Нарнии в тот момент, когда костюмер поправляет на мне корону, я не напиваюсь, чтобы почувствовать себя алкоголиком. Знаете, если рассуждать в категориях Анри Брессона, я модель. Я просто человеческое существо, которое предоставляет себя, свое лицо, тело в распоряжение режиссера. Моя работа не сложнее, чем забавы моих детей: переодеться и сделать вид, что ты зайчик, ничего больше.
- В какие игры вы любите играть со своими детьми?
- Последний раз мы построили в саду гигантскую железную дорогу с вокзалом, полустанками и кафе. Я отвечаю за озеленение всей территории, дочка следит за порядком в помещениях, ну а сын, конечно же, машинист паровоза.
- Для вас принципиально, как вас называют - шотландкой или англичанкой?
- Я считаю, что национальную гордость нужно использовать дозированно, как сахар. Если переборщишь с пропорциями, вкус продукта испортится. Но иногда бывает забавно сделать строгое лицо и сказать: я не британская и уж тем более не английская, я шотландская актриса. Это тоже элемент игры. Опять же так проще налаживать отношения с представителями других национальных меньшинств, которые каждый день встречаются на твоем пути.
- Вы всегда прекрасно выглядите. Много времени уходит на походы по магазинам и салонам?
- Хотите раскрою секрет? Из моих собственных вещей на мне сейчас только нижнее белье. Все остальное мне прислали в подарок: платье - Ives Saint Lauren, часы - Cartier, туфли тоже чьи-то. Я - настоящая Золушка: приехала сюда на тыкве, а все остальное обеспечила фея. Единственная компания, которая не присылает мне ничего, - это L'Oreal. Я в принципе не пользуюсь косметикой, никогда.
