В Московском доме художника на Кузнецком Мосту открылась выставка скандально известной экс-чиновницы Минобороны Евгении Васильевой «Звук тишины». Вернисаж посвящен «всем женщинам, которые страдали от Любви» (именно так, с большой буквы). Впору уточнить: от Любви, а не от Уголовного кодекса.
Вернисажи дамы из Минобороны, творящей под библейским псевдонимом EVA, — это всегда хайп, скандал и шлейф возмущенных комментариев. Причины тут две: удивительная биография харизматичной блондинки, в свое время допущенной к закромам многострадального Министерства обороны (отошлем за подробностями к криминальной прессе), и ее художественный почерк, определяемый той частью публики, что избалована Айвазовским да Брюлловым, обидным словом «мазня».
Слава пришла к Евгении после коррупционного скандала 2012 года, стоившего тогдашнему министру, а по совместительству еще и сердечному другу той самой блондинки Анатолию Сердюкову отставки, а самой Васильевой приговора к пяти годам колонии общего режима за мошенничество. Свой срок она, впрочем, отбыла лишь в малой части и в основном под домашним арестом в центре Москвы.
С тех пор Евгения — художник, куратор, сонграйтер и критик, выставляющийся чаще, чем в свое время Илья Ефимович Репин, — десятки раз в год. Что касается площадок, то иным академикам остается нервно грызть мастихин в сторонке: Петербургская академия художеств, Музей Востока, Российская академии художеств, престижные иностранные выставочные залы и модные дома.
Так хороша или плоха EVA? Это с какого ракурса посмотреть. Как свидетельствует аннотация выставки на Кузнецком, художник отобразил мироздание в духе романа «Мастер и Маргарита», «которое обеспечивает человеческим душам свободу выбора, где творческий человек становится центральным персонажем». Если отбросить пафосные словеса о «духовном росте человеческой личности, о добре, зле и прочих пороках, которые противостоят созиданию», мы видим твердую руку, отличное знание графики, выразительную колористику. В данном случае — черно-бело-алое буйство на фоне довольно заезженных решений.
Тут вам и огромный задумчивый глаз, тонущий в какой-то городской луже — наверное, метафора мирового океана или реки забвения Леты; и обнаженная женская фигура, прорывающаяся куда-то сквозь кубики льда: неужто за вдохновением Евгении привычно лезть в холодильник? Наличествует и высекающий из воздуха какие-то пузыри Паяц — похоже, реинкарнация Коровьева. Разумеется, на фоне городской улицы, застроенной особняками в стиле модерн. Не обошлось без двусмысленностей: с черно-белого холста на зрителя вываливаются кумачовые плоды — то ли гранаты, то ли помидорки. Да какая разница — главное, витально и про страсть. Даром что оммажи булкаговскому роману сейчас, в общем, тоже немного за гранью хорошего вкуса — нашумевшая экранизация Локшина до сих пор собирает кассу, соответственно проектов, цепляющихся последним вагоном к этому паровозу — сотни.
Васильева, безусловно, научилась пользоваться кистью в соответствии со своими представлениями о прекрасном. Но в откликах публики на художества дамы под псевдонимом EVA небесное явно уступает земному, грешному. Сошлюсь на отзывы со скандальной выставки в Петербургской академии художеств имени Репина, где работы Васильевой соседствовали с античными скульптурами. «Как можно было допустить выставку преступницы в этих стенах? Позор директору музея!», «Слезы нам, оскорбленным ленинградцам-петербуржцам», «Такое в Академии художеств — это неуважение к людям, которые приходят в музей! Мазня!».
И вдруг: «Евгения, Вы — талант! Браво!» Тут же сакраментальное (не дай Бог увидеть здесь иронию): «Министерство обороны талантливо во всем».
—Мне как-то больше красок жалко, — говорили между собой посетители той питерской выставки. — На некоторых работах они прямо кучами даже не намазаны, а навалены. А ведь краски хорошие дорого стоят!
Повеселило, что одно из полотен должно было висеть горизонтально, судя по подписи, но его повесили вертикально, потому что не хватало места на стене. Но картине было все равно — вешай как хочешь...
Надо сказать, что и та, и нынешняя выставки для Евгении, пожалуй, даже слишком «академичны». Слушательница Британской Высшей школы дизайна (в сем заведении до сих пор молятся на эпатажную «Акулу в формалине» Дэмьена Херста) обычно любит «погорячее». Многие из ее предыдущих работ выполнены в стилистике неоэкспрессиониста, соратника Энди Уорхола Жана-Мишеля Баскии, чьи написанные с подростково-чернушным вызовом (а то и просто под кайфом, ускорившим смерть бедняги в 27 лет) «знаменитые негроатлеты» сделали их автора модным во всем мире. У нас до такого искусства пока охотников мало, разве те, кто хорошо знаком с конъюнктурой на Западе. Но «гламурная узница» EVA давно знает, где что не очень хорошо лежит.
