Минобрнауки подготовило уже вторую редакцию закона «О науке», доработанную, как сообщается, «по замечаниям аппарата правительства РФ и заинтересованных федеральных органов исполнительной власти». В ней предлагается ввести, наконец, в юридический оборот термин «молодой ученый» и закрепить право на получение мер господдержки для тех, кто к нему будет отнесен. Впрочем, на этом новации и кончаются — все та же «широкая линейка мер господдержки молодых ученых (премии, стипендии, гранты, жилищные сертификаты и др.)», которая, очевидно, не в силах решить проблему омоложения отечественной науки. Тут бы задуматься, а есть ли вообще у нее будущее? Да вот беда: задуматься об этом, похоже, некому.
Так получилось, что все околонаучные новости я узнаю на бегу. В компанию утренних бегунов за здоровьем, стихийно сложившуюся в нашем парке, затесалось несколько ученых — пара «академиков», сотрудников РАН, преподаватель МАИ и серьезный товарищ из полусекретного ФГУПа. И когда они на дистанции начинают обсуждать наболевшее, ты волей-неволей подключаешься к разговору.
Истории они рассказывают занимательные. У того, кто из МАИ, на гранте Российского научного фонда был студент, вполне толковый. Есть в РНФ такие гранты, которые без молодых в научной команде не получишь, да еще этот студент работал у какого-то интернет-торговца сисадмином — удаленно, но по 32 часа в неделю. Так вот, когда он с блеском защитил диплом, парню оказали честь — позвали в аспирантуру. Но тут юноша принес для гранта справку с места работы с указанием оклада, и наш маишник оскорбился за всю науку: 128 тысяч в месяц! Аспирантская-то стипендия — тысяч семь с хвостиком. «Зато у нас, говорю, сплошной кайф, интересная задача, не то что рутина твоя сетевая, — продолжает рассказ преподаватель МАИ. — Ремень, говорю, затянуть придется, но кандидатская же и товарность твою поднимет». Да где там. Это, говорит парень, моя жизнь, и жить ее надо сейчас, на семь тысяч я ноги протяну...
Этот рассказ впечатлил фгуповца. До того он поливал своего начальника, который окружил себя свитой «помощников» из числа таких же тертых калачей и продолжает изо всех стареющих сил рулить и деньгами, и кадрами. В результате административная верхушка получает в месяц по миллиону, плюс-минус, а простые «научники», на которых все держится, тысяч по 40-50. Но в среднем-то все у него тип-топ...
Но тут фгуповец поменял тему и рассказал честной компании про институтского лаборанта, которого он взял в свой такой же эрэнэфовский грант при условии, что тот по осени пойдет к нему в аспиранты. Все шло хорошо, на исходе первого года юноша прекрасно отчитался за свою часть задачи, но тут случился приснопамятный исход айтишников. Который подхватил вихрем этого героя и занес его в Дубай. Когда его хватились дома, выяснилось, что кроме гранта фгуповского он участвовал еще в трех таких же. А по уложению РНФ имел право быть всего в двух, не более.
«В институте скандал, заплаченные парню 400 тыщ с гаком взыскали с главбуха, он же подписывал платежки. И стали после этого дуть на воду, чтоб ни шагу ни влево, ни вправо. Я директору говорю: не о том вы думаете! Парень по всем грантам прекрасно отработал — по научной части у экспертов РНФ никаких к нему претензий. Мы тут наукой занимаемся или что? — повествует фгуповец. — Думать-то надо о другом: почему Россия велика, а этот молодой пройдоха везде нарасхват?»
Кстати, оба наших «академика» эту историю тоже знают, такой у нее был резонанс. Но на этот раз они недоумевали о другом: вот, говорят, мы каждый год пишем по своим грантам в РНФ отчеты. Почему мы их пишем на двух языках, на русском и на английском? Нет, язык для них не проблема, они и пишут, и читают на нем свободно. Но гранты-то русские. Кто, черт возьми, в РНФ не понимает русского?
И это они еще не видели очередной редакции проекта закона «О науке», который сработали в Минобрнауки. Сколько еще всякого интересного я услышу!
