Маша Мериль, урожденная княжна Мария Гагарина — француженка из семьи русских эмигрантов. Одна из икон французской «новой волны», снималась у Годара, Бунюэля, Девиля, хорошо знакома с Андреем Кончаловским. Делила экранную славу с Катрин Денев и Мариной Влади. Была замужем (вторым браком) за композитором Мишелем Леграном, ушедшим из жизни в январе этого года. А на недавнем Московском кинофестивале она представляла фильм режиссера Мишеля Девиля «Очаровательная лгунья».
-Откуда мой псевдоним? Гагарина — это трудно для французского слуха, и меня попросили придумать что-то более ему привычное. Мне в то время нравилась джазовая певица Хелен Мерил. Правда, потом полетел в космос Юрий Гагарин, и французы узнали и привыкли к этой фамилии, что мне было очень приятно, но зрители уже знали меня как Машу Мериль...
— Вы — давний гость ММКФ?
— Да, я была здесь в 1967-м, когда познакомилась с Андреем Кончаловским. Мы тайно, на монтажном столе, смотрели его запрещенный фильм «Ася Клячина», я потом увезла его для показа во Францию.
— Расскажите о роли в фильме «Очаровательная лгунья», который сейчас, через много лет, был показан в ретропрограмме ММКФ.
— Режиссер Мишель Девиль искал актрису на роль младшей сес-тры персонажа Марины Влади, ему необходимо было сходство с Мариной. Это было начало 60-х, время ярких перемен, когда женщины пытались занять новое мес-то в жизни. Девиль, похоже, был немного влюблен в нас обеих — меня и Марину. Героиня Влади в фильме воплощала конец одной эпохи, а моя героиня — начало другой.
— А сейчас общаетесь с Мариной?
— Редко. Мы обе играем на сцене, притом в разных театрах.
— Какую из своих ролей считаете наиболее удачной?
— В фильме Годара «Замужняя женщина». Также в биографическом сериале о писательнице Колетт, где сыграла главную роль. Любопытно, что каждая из четырех серий называлась по имени одного из ее мужей. Эта история женщины, стремившейся быть независимой, отражает и мою борьбу за личную свободу — борьбу, в которой кино, считаю, является отличным оружием.
— Какие впечатления оставила работа с Годаром?
— Он большой художник, пусть ему и хотелось другого — быть агитатором, провокатором. Фильм «Замужняя женщина» выверен с визуальной точки зрения, поскольку у Годара художественное образование. Что говорить, он гений. В работе с таким режиссером нужно полностью следовать его указаниям, и я рада, что снялась: этот фильм — на века.
— Вы снимались и у Луиса Бунюэля...
— О, это специфический опыт. Бунюэль любил писать сценарии, но не любил снимать, обходился без указаний актерам. Да и актеров он выбирал интуитивно, по лицу. В одном из его лент нам с Катрин Денев пришлось играть сцену, смысл которой был совершенно непонятен. Я подошла и спросила: «Дон Луис, что означает этот диалог?» «Он зашифрован» — вот единственный ответ, которого мне удалось добиться. Лишь много позднее, послушав «Волшебную флейту» Моцарта, я поняла, что то была масонская символика. Бунюэль, как и Моцарт, был масоном.
— Кем вы себя видите прежде всего — актрисой, писателем, общественным деятелем?
— Я женщина, а уж потом все остальное. Мне повезло жить в эпоху, когда женское движение во Франции набирало силу и занятия, прежде доступные только мужчинам, открылись и нам.
— Вы феминистка?
— Да, но я люблю красоту и не хочу отказываться от женской привлекательности. В общем, я не революционер, но при этом всегда жила свободно. И всех истинно талантливых людей, которых я знала, отличала свобода. А обычные люди, наоборот, — пленники условий и условностей, которые им навязывают семья, общество, государство.
— Многие женщины считают, что главное — удачно выйти замуж.
— Да нет, я считаю, свобода главнее. Не все женщины обязаны иметь детей и выходить замуж. Есть масса других интересов. Но, разумеется, чтобы сохранять свободу, необходимо работать и быть финансово независимой.
— Допустим, вы приходите в кафе на свидание. Унизит ли вас, если мужчина заплатит за вас?
— Да пусть платит, если хочет. А нет, так могу заплатить я, это совсем не важно.
— А что вы думаете по поводу нашумевшей истории с Харви Вайнштейном и другими деятелями, обвиненными в харрасменте?
— Думаю, таких типов надо ставить на место. Мне тоже поступали подобные предложения, но я всегда посылала таких продюсеров и режиссеров подальше. Женщины на самом деле сильны, просто они не сознают свою силу.
— Но не кажется ли вам, что эта кампания против мужчин несколько преувеличена?
— Американцы, которые ее затеяли, вообще любят перегибать палку — возьмите, например, их повальное увлечение психоанализом. Катрин Денев и я выступили против, и нас за это раскритиковали. Тем не менее убеждена, что женщины должны защищать себя.
— В чем, по-вашему, разница между француженками и русскими женщинами?
— Я не эксперт, но судя по фильмам Звягинцева и Серебренникова, которые видела, женщины вашего среднего класса вполне похожи на француженок. Ведь Россия — такая же Европа.
— Вы не только актриса, но и писатель...
— Кино мне не хватало, и поэтому я начала писать книги — автобиографические, художественные, а также по кулинарии.
— Возможно, ваша отличная форма связана именно с особой системой питания?
— Еда, конечно, дело важное, но это лишь часть истины. А главное заключается вот в чем: нужно жить в удовольствие. Лишения, огорчения, плохое настроение ускоряют старость. Я очень люблю жить.
— Одна из ваших книг называется «Биография обычного секса». О чем она?
— Именно о том, о чем говорит название, — о моей сексуальной жизни, о том, как я сделала себя благодаря мужчинам, которые были в моей жизни. И я этим мужчинам очень признательна. Секс вообще очень многому может научить человека.
— Вот в этой откровенности вы отличаетесь от русских.
— Видимо, сказалось то, что я выросла во Франции.
— Но ваши французские друзья замечают, что вы не совсем француженка?
— Да, но в этом есть плюсы. Например, я довольно высокая, француженки в среднем ниже ростом. Из-за этого иногда было трудно получить роли, но трудности закалили меня.
— Вы часто приезжаете в Россию?
— Нет, хотя мне здесь нравится. Бываю, как правило, в Петербурге, где живет моя сестра. Там еще сохранились дома, принадлежавшие моей семье. В одном из них сейчас находится Дом архитекторов.
— Мечтаете получить их назад?
— Зачем? Мне, как и многим эмиг-рантам, предлагали российское гражданство, но я уважаю выбор моих родителей, которые решили жить во Франции и хотели, чтобы мы стали французами. Ведь они потеряли в России все и стремились начать новую жизнь.
— Вы знаете, что Андрей Кончаловский описал ваш с ним любовный роман в своей книге?
— Знаю, но я ее не читала.
— Он настолько был в вас влюблен, что хотел развестись с женой, бросить семью...
— Да, но будущего у нас не было. Он хотел переехать во Францию, и я сразу почувствовала, что это яркая личность, которой надо помочь. Но я была слишком молода, бедна и незнаменита, чтобы принять его.
— Может, и не надо было помогать, он просто любил вас как женщину?
— Я так не думаю. Художники всегда заботятся прежде всего о своем творчестве, и я это прощаю — они ведь не похожи на обычных людей.
— Поддерживаете отношения с Андреем Сергеевичем?
— Да, мы хорошие друзья. Он приезжает на ежегодный фестиваль русского кино, которым я занимаюсь. Думаю, мог бы снять фильм по моей книге о русских эмигрантах в Париже — мне кажется, он для этого идеально подходит, надо бы нам об этом поговорить.
— А как вы познакомились с Мишелем Леграном?
— Это романтическая история. Писатель и режиссер Фредерик Бегбедер даже хочет снять о нас фильм. Мы встретились больше полувека назад, на фестивале в Рио-де-Жанейро. Мишель уже был знаменит своей музыкой к «Шербурским зонтикам». Мы были созданы друг для друга, но у него была жена, двое детей. Мы решили не разбивать семью. Провели четыре дня вместе, это был чисто платонический роман, отношения для нас были важнее секса. В аэропорту он мне сказал: «Встретимся в другой жизни».
— И вы потом не виделись?
— За 50 лет — ни разу. А потом он встретил меня в театре и сказал: «Давай поженимся». Я ответила: «Ты сошел с ума!» Но мужчины видят дальше, у них стратегическое мышление... В общем, он оказался прав. Мы провели неделю вместе и поняли, что это любовь. Поженились и прожили вместе шесть лет. Немного, конечно, но лучше, чем ничего.
— Легран ушел из жизни внезапно?
— Он болел пневмонией, был в сознании до последней минуты — и все время говорил со мной. Хотел, чтобы я занялась его фондом и фестивалем. Мы жили в небольшом замке недалеко от Парижа, вокруг 250 гектаров леса, и Мишель мечтал организовать там фестиваль киномузыки. Меня уже поддержали госпожа Макрон и министр культуры, поскольку таких фестивалей во Франции, как ни странно, пока нет. Первый собираемся провести в 2020 году.
— Маша, что вы думаете о жизни с высоты прожитых лет?
— Я в таком периоде этой жизни, когда становишься очень терпимой. Потеряла мужчину, которого любила, хочу быть его достойной и сделать то, о чем он просил. Это большая задача, которая заставляет меня вглядываться в будущее и настраивает на оптимизм.
