- Вы побывали в Петербурге, Ростове, Новосибирске, Владивостоке: Большая разница по сравнению с первым визитом в 1988 году?
- Громадная. Россия сделала большой рывок. Москва - один из самых интенсивно живущих городов Европы. Помню, идем мы тогда в центр города, хотя вряд ли его можно назвать центром в нашем представлении, а улицы темные, и на одной из них стоит огромный грузовик-фургон. Он выглядел дико и неуместно - ничего подобного на Западе представить себе невозможно!
- За два с лишним десятилетия, наверное, вы успели неплохо изучить русскую музыку?
- К сожалению, не очень хорошо. Хотя она мне нравится своей глубиной и меланхоличностью. В основном я знаю то, что мы играли когда-то совместно с "Парком Горького" и некоторыми другими вашими командами.
- А трансляцию "Евровидения" из России смотрели?
- Да, и очень понравилось, как Россия провела это шоу - просто сногсшибательно. Показала себя великолепно как принимающая сторона.
- Думали ли вы 40 лет назад, когда группа Scorpions делала первые шаги, что ваше детище проживет так долго?
- Господи, нет, конечно. В самых диких снах это не могло мне присниться. В те времена среди рокеров вообще не было людей старше 30 лет. Тем более для нас дорого, что эти 40 лет мы смогли прожить в ритме Scorpions, на наши концерты так же приходят молодые люди, как они приходили в начале 70-х.
- Вы были первыми смельчаками в германском мире, запевшими по-английски.
- Никакой смелости, просто хотелось пробиться в мировой рок. Уже тогда в Германии были очень сильные группы, но язык мешал их международной известности. Только таким уникумам, как, например, группа Rammstein, удалось, не изменяя немецкому, стать всемирно известными. Зато, когда достигли мировой славы, мы вернулись к немецкому языку. В этом тоже не было никакой бравады - для любого человека естественно изъясняться на родном языке.
- Раз вы такие полиглоты, может, и на русском что-то споете?
- А мы уже пели. Например, один из куплетов "Wind Of Change". Но, если честно, не могу сказать, насколько это было хорошо. Может, публика ни слова не разобрала. Потому что петь на русском очень трудно.
- В некоторых ваших записях участвуют оперные певцы.
- На самом деле я очень люблю, когда ломаются всяческие барьеры. Да и не так уж далеки эти жанры друг от друга. Если вы внимательно послушаете Вагнера, Рихарда Штрауса и прочих позднеромантических немцев, вы услышите, что все это достаточно хеви и по воздействию похоже на тяжелый рок. Хотя сам по себе проект с оперной певицей Хелен Донат возник довольно случайно. У меня в начале 80-х появились проблемы с голосовыми связками, и мой венский врач сказал, что есть замечательная певица с дивным моцартовским голосом, которая может мне помочь выправить голос. Это была Хелен.
- Вы столько странствовали по миру... Какое место на земле показалось самым прекрасным?
- Когда видишь столько замечательных мест, то начинаешь понимать, что самое прекрасное - человеческие встречи. Знаете, что сильнее всего запомнилось из нашего давнего визита 1988-го? Момент в конце гастролей, когда я сидел в грим-уборной и вошел один из тех людей, кто организовывал турне. Он сказал: "Клаус, ты пел для нас 10 дней подряд, позволь теперь в благодарность я тебе спою". Он взял гитару и спел грустную русскую песню, названия которой я не запомнил, но в его глазах стояли слезы. И в моих тоже. Это был самый дорогой подарок, который я когда-либо получал в России.
Досье
Scorpions, хард-рок-группа
Основана в 1965 году в Ганновере (Нижняя Саксония) гитаристом Рудольфом Шенкером. В 1969-м в нее вошел вокалист Клаус Майне. Оба работа-ют в группе поныне. В альбоме "Taken By Force" (1977) найден фирменный стиль Scorpions - мощные баллады. Альбомы 1980-х - "Animal Magnetism", "Blackout", "Love At First Sting" - завоевали американский рынок. Песня "Wind Of Change" о гласности и перестройке перешагнула порог миллионных продаж.
18:33
330 тысяч оленей
16:28
Стерлядь плывет на волю
