20 июля могло бы исполниться 85 лет народной артистке СССР Людмиле Чурсиной. Она не дожила до своего юбилея чуть больше месяца. Играла в Театре Российской армии, пока хватало сил. Серьезно заболев, лечиться уехала в Санкт-Петербург — город, с которым была тесно связана ее судьба. Здесь она в первый раз вышла замуж, здесь сыграла первую крупную роль в кино, здесь на протяжении десяти лет выходила на сцену Александринки...
В то время я учился в Ленинградском университете. Помню театральные афиши спектакля «Дети солнца» с крупно набранным именем актрисы, способным обеспечить сумасшедшие аншлаги любой постановке с ее участием. Чурсина в 60-70-е годы была ярчайшей звездой. От ее героинь, от нее самой исходил какой-то особый женский магнетизм. Признаюсь, я несколько раз посмотрел фильм «Два билета на дневной сеанс», в котором она блеснула в роли порочно-притягательной Инки-эстонки, адресуя герою в исполнении Александра Збруева немыслимую по тем временам фразу: «Я Мэрилин Монро, у меня тот же номер лифчика»...
Я мечтал взять у нее интервью, не очень понимая, как студенту журфака достучаться до прославленной кинодивы. Но, как пишут романисты, шли годы. В 1984 году Чурсина вернулась в Москву, где она в свое время училась и три года проработала в Вахтанговском театре. На сей раз актриса приняла приглашение театра тогда еще Советской армии, где ей предложили роль Настасьи Филипповны по роману «Идиот», которую она считала главным свершением своей театральной жизни. Перестроечными ветрами занесло в столицу и меня. А дальше — наши встречи и беседы в театре, на фестивалях, у нее дома, которые переросли в дружеские отношения.
.jpg)
Автору этих строк посчастливилось близко общаться с замечательной актрисой
Людмила Алексеевна была умным, сильным, теплым, сердечным и очень искренним человеком. Никогда не рисовалась, не становилась на котурны, не приукрашивала свою жизнь. С горечью рассказывала мне о своем детстве, которое пришлось на войну. Родилась она 20 июля 1941 года в полевом медсанбате под Псковом. Там ее мать оказалась, покинув город Великие Луки, к которому приближались немцы. Назавтра ее вместе с родившейся дочкой отправили в эвакуацию. Во время налета фашистской авиации Люда пропала. Мать думала, что она на руках у бабушки. Бабушка была уверена, что девочка с матерью. Когда бомбежка закончилась, засыпанную землей и тихо плачущую кроху на-шли рядом с подводой, куда ее выбросило взрывной волной. От ранений, увечий ребенка уберег не иначе как Бог. Свидетельство о рождении дочери матери удалось выправить только в Таджикистане, до которого они долго добирались.
Мать работала в Сталинабаде (нынче Душанбе) в госпитале. Отца-офицера, ушедшего на фронт в первые дни войны, Люда увидела только в 1946 году. Потом вместе с семьей она кочевала по военным гарнизонам. В школу пошла в Тбилиси, продолжила учебу в Батуми. Свободно читала и говорила на грузинском. Потом были Камчатка, Чукотка и возвращение в Великие Луки, где Люда с золотой медалью окончила школу.
О профессии актрисы даже не мечтала: считала себя жердью, стеснялась своего роста и 39-го размера обуви. На уроках физкультуры сутулилась, стараясь выглядеть пониже. На школьных вечерах в одиночестве подпирала спиной стены. В старших классах решила посвятить себя серьезной профессии: собиралась поступать в МАИ, проектировать самолеты. В творческие вузы подала документы за компанию с подругой. Выучила басню и поэму Горького «Девушка и Смерть». Подругу отшили, а высокую, статную Чурсину приняли в Щукинское училище, которое она, вытравив за годы учебы грузинский акцент, окончила с красным дипломом.
Сниматься начала еще в студенческие годы. Сначала это были роли второго плана в фильмах «Две жизни», «Когда деревья были большими», «На семи ветрах». А потом состоялась встреча с ленинградским режиссером Владимиром Фетиным, который предложил молодой актрисе серьезную драматическую роль в фильме «Донская повесть» по Шолохову. Чтобы сыграть свою шалую героиню, Чурсина поселилась в простой семье на берегу Дона, таскала из колодца воду, освоила верховую езду, стирала белье в реке. А еще по требованию режиссера, с которым у нее во время съемок случилась любовь, переросшая в замужество, наела 10 кг веса, чтобы соответствовать стандартам красоты «настоящей казачки».
Фильм имел большой успех и в стране, и за рубежом. Актриса была удостоена премии за лучшую женскую роль на кинофестивале в Киеве. Сегодня она с ее голливудскими формами была бы секс-символом, не вылезала бы из любовно-эротических мелодрам. Но тогда времена были другие. Блеснув своими прелестями в поэтической ленте «Олеся» по Куприну и снявшись полуобнаженной в фильме «На Гранатовых островах», она по-настоящему прославилась ролями волевых, сильных женщин, вынесших на своих плечах суровые катаклизмы ХХ века.
Фильмы «Журавушка», «Виринея», «Любовь Яровая», «Приваловские миллионы», «Щит и меч», «Открытая книга», сериалы «Угрюм-река», «Адъютант его превосходительства» вывели Чурсину на самую вершину советского киноолимпа. Но в наших разговорах она называла себя «самозванкой» в искусстве. Признавалась, что у нее «пересыхают губы, дрожат руки и едва не отнимаются ноги перед выходом на сцену». Упрекала себя за творческую трусость: упустила шансы работать в товстоноговском БДТ, ефремовском МХАТе. Сожалела, что, попав в советский мейнстрим, мало снималась в авторском кино. Неизменно восхищалась Маргаритой Тереховой, считала ее лицом и символом своего поколения.
Ее слава, впрочем, не уступала тереховской. За роль Марфы в «Журавушке» Чурсина получила приз из рук Одри Хепберн на международном кинофестивале в Сан-Себастьяне. Звали ее и в Голливуд, предлагая контракт на 15 фильмов в течение трех лет, но начальство не отпустило: вдруг снимут в антисоветчине или предложат раздеться на экране. На родине по совокупности сыгранного она была удостоена Госпремии РСФСР, а в 40 лет (случай беспрецедентный!) стала народной артисткой СССР, что породило немало слухов о ее вхожести в высокие кабинеты. В одну из наших бесед затронул эту тему и я.
— Так я же звание не выпросила, а заработала! — аж захлебнулась от возмущения Людмила Алексеевна. — Делала по три-четыре картины в год. На съемках вечно обедала как придется, пирожками. Стояла в студеной октябрьской воде ради одного кадра. Босиком ходила по снегу при минус 27. Падала с лошади во время съемок. Поэтому, когда говорят, что я была чуть ли не правительственной актрисой (можно подумать, будто я на столе в политбюро танцевала), только смеюсь над этим...
Немало пересудов вызывала и личная жизнь красивой и знаменитой актрисы. 17 лет прожила Чурсина с первым мужем Владимиром Фетиным — талантливым режиссером и, увы, слабовольным человеком. Во время простоев и прочих житейских неурядиц он спасался традиционным русским средством — уходил в запой. Чурсина боролась за мужа, одно время сама начала пить вместе с ним, чтобы он ужаснулся увиденному, но ничего не помогало. Не раз уходила от него с чемоданчиком личных вещей — и возвращалась. Но однажды все-таки у-шла насовсем, но продолжала навещать его, больного (он был на 16 лет старше ее), покупала пижамы, тапочки, лекарства, хотя у него уже была другая семья...
У нее самой впоследствии были еще два мужа — океанолог Владимир Залитис и дипломат, сын генсека Игорь Андропов, но и с ними жизнь не сложилась. Впрочем, винила в этом Чурсина не своих мужей, а себя: «Сама выбирала — никто не велел. Порой мне хватало на полноготка чего-то хорошего в мужчине, чтобы я начинала выстраивать для себя его идеальный, безгрешный образ. Влюблялась в эту немыслимую красоту, а потом оказывалось, что человек всего лишь таков, какой он есть. Видимо, я как-то странно устроена: выбирая себе мужей, я становилась для них еще и матерью. Строила и разменивала квартиры, заставляла писать диссертации, кормила, одевала, не побоюсь этого слова, содержала...»
Сильная и независимая, Чурсина привыкла полагаться только на себя. Вступив в зрелый возраст, который совпал с турбулентными временами в жизни страны, не опустила руки. Успешно играла в родном театре, которому отдала более 40 лет жизни, не чуралась антрепризы, снималась в кино и сериалах («Горячев и другие», «Кодекс бесчестия», «Интерны», «Место под солнцем»). После казачек и купчих стала играть императриц и сановных дам. И была неизменно убедительной во всех своих экранных и сценических воплощениях.
Много работая, Чурсина не нажила каменных палат. В Москве жила в однокомнатной квартире неподалеку от театра, у нее не было ни дачи, ни машины. Дорогих украшений я на ней тоже не видел. Все заработанные деньги уходили на близких людей. Она обеспечила достойную старость матери и отцу, которые прожили вместе 61 год, помогала многочисленной родне. Каждый ее приезд в Великие Луки становился праздником для всего города. Народная артистка СССР играла на сцене местного театра, привозила подарки школам, музеям. «Кто-то едет в отпуск на Мальдивы и в Куршевель, а мой Куршевель — это Великие Луки, где у меня 14 родных могил», — повторяла она.
У Чурсиной не было своих детей. В последние годы своей жизни актриса переехала в Санкт-Петербург, чтобы быть рядом с сыном своей младшей сестры, которая умерла от инсульта. Племянник Алексей, его жена и две дочери (одна из них с ДЦП) стали предметом ее заботы и опеки. А в какой-то момент и опорой для нее самой. Умирая, завещала похоронить себя на Сестрорецком кладбище. Прожив и проработав в Москве большую часть жизни, чувствовала себя ленинградской актрисой. Проститься с ней пришли сотни людей, помнящих времена, когда фильмы, актеры и сыгранные ими герои были большими.
