Прочитал недавно в «Нашем современнике» (№№ 10, 11 за 2018 год) роман Александра Попова «Поселение»* и как журналист, давно и много пишущий о деревне, не могу не высказать своего мнения. Прежде всего потому, что о деревне нынче пишут мало. А если и пишут, то либо с сюсюканьем, либо презрительно, как о чем-то отжившем, архаичном. А чтобы вслед за писателями-деревенщиками ХХ века проанализировать психологические и социальные процессы, происходящие сегодня в русской глубинке, так это редкость.
С тем большим интересом читал я роман Александра Попова, что это первая, на мой взгляд, серьезная попытка осмыслить в художественной форме жизнь постсоветской, капиталистической русской деревни. Жизнь села где-то на одичавших, обезлюдевших пространствах Тверской, Ярославской, Владимирской, Костромской или иной губернии в самой сердцевине России.
Сам по рождению человек деревенский, автор глубоко понимает трагедию своих героев, угнетаемых и властями, и бандитами, и самим укладом нынешнего бытия.
Описываемое село Романово пока еще живо, но писатель внятно и зримо, через образы местных жителей — фермера Мишки Макарова, «самозанятого» Виталика Смирнова, бывшего совхозного специалиста Ваньки Кузнецова, бандита Витька Орешникова — показывает, как утихает, замирает жилка жизни в деревне. Закрывают школу, почту, детсад, медпункт...
Возьму на себя смелость утверждать, что Александр Попов первым в современной литературе подробно рассказал о том, как рушился уклад жизни и работы на земле после 1991 года и что произросло на наших глазах на руинах русско-советской деревни, того довольно оригинального симбиоза крестьянской общины и колхоза, который, несмотря на все свои перекосы, позволял человеку жить, кормиться и развиваться на земле. А вот после 1991 года все рухнуло. Но что произросло взамен? А произросло после кардинального слома в 91-м, говорит писатель, новое образование сожительства людей на земле — поселение, где живут уже не крестьяне, а поселенцы — люди, словно принудительно согнанные в одно место, растерянные, подавленные разрухой и неустроенностью, слабо ориентирующиеся в настоящем и лишенные перспективы в будущем.
Рассказывается об этом языком напористым и энергичным, по-русски точным и красивым. Взять хотя бы такую сцену. «Где-то около трех сели за столы помянуть раба Божьего Михаила. День после полудня замер в прозрачной, золотой неге, окончательно расслабился, немо притих. И если пытался заговаривать внезапным, тихим шевелением листьев на яблонях, то выходило это шепотом, в нежной полудреме. В солнечной пыли сыпались на скатерть и еду коричневые чешуйки от коры, мелкие веточки, первые ломко-гремучие, скрученные в трубочку, сухие листья. Люди небрезгливо подцепляли их с тарелок вилками, стряхивали в сторону. С невнятным, глухим стуком, как первые комья на крышку гроба, падали на землю яблоки. Говорили за столами, как бы в такт с природой, мало, вполголоса:» Ей-богу, хорошо пишет Попов.
... Что будет дальше, в принципе, предугадать несложно. Об этом размышляет один из героев романа. Сельские территории, вследствие административной реформы поглощая друг друга, будут и дальше укрупняться, расти, пока не уткнутся в мегаполисы, оставив на своей прежней территории мерзость запустения. «Пятнистую Россию», как говорят авторы этой административной реформы. При отсутствии доступного, недорогого жилья вокруг мегаполисов вновь прибывшие работные люди станут строить времянки, возникнут целые пригороды, которые проще будет назвать трущобами. Все это ляжет неподъемным грузом на социальную инфраструктуру городов, сделав ее недоступной для большинства жителей — как коренных, так и приезжих. Недавние деревенские самодостаточные и мастеровитые люди станут люмпенами, людьми без корней. Такой же может стать и страна. Страной-поселением. Страной-сиротой.
О том же, кстати, в свое время предупреждал Валентин Распутин. «Ведь деревня, — говорил он, — существовала не только на местности, но и внутри каждого из нас, кто из нее вышел. Это чувство родства еще долго будет в нас тлеть — как на пожарище, которое выжгло много что из самого необходимого. Без деревни Россия осиротеет».
После прочтения романа Александра Попова осталось у меня стойкое ощущение, что есть кому взять эту распутинскую боль за русскую деревню и понести ее дальше.
*Роман вышел также отдельной книгой: Попов, Александр. Поселение. М.: ООО «Буки Веди», 2018.
