Как ни странно, постановка Льва Додина оказалась "более "мхатовской," чем в Камергерском переулке. Секрет прост: в Малом драматическом по-прежнему работают по системе Станиславского, продолжая верить, что звезда психологического театра не закатится никогда. "Дядя Ваня" с берегов Невы - удивительно русский спектакль по своей ментальности, неспешной вальяжности, щемящей грусти. Главный мотив додинского спектакля - трагедия распада личности под влиянием всесильных обстоятельств. Сегодня об этом особенно стоит говорить, ибо мы знаем, как трудно каждому оставаться самим собой, не изменять своим принципам в нынешней неустоявшейся, нацеленной на сиюминутный успех жизни. Дядя Ваня в исполнении Сергея Курышева не знал громкого успеха, но он честно трудился, гордился, что его имение не расстроено, поэтому мог высылать деньги талантливому родственнику. Одним словом, уважал себя. И вдруг все рушится, выясняется, что Серебряков не гений и Войницкий обманулся, сотворив себе ложного кумира. Более того, влюбившись в жену профессора, он отчетливо понимает: Елена Андреевна никогда не полюбит того, кто не стал Шопенгауэром, Ницше. Здесь есть от чего сойти с ума или спиться, к чему и идет каждый вечер дядя Ваня. Все это длится до тех пор, пока он не видит любимую женщину в объятиях Астрова. Войницкий сражен и окончательно раздавлен. С букетом роз, предназначенных для возлюбленной, сидит он в углу, не вникая в смысл рассуждений Серебрякова, предлагающего продать имение. Постепенно до него доходит, что его, старую мать и племянницу Соню хотят выселить из этого дома, то есть гонят... Что-то мутное и страшное поднимается со дна опустошенной души Войницкого, и он, как раненый зверь, бросается на профессора, пытаясь застрелить его. Если во МХАТе эта сцена решается в комическом ключе, как дуэль между двумя "гусаками", то здесь "пахнет" оскорбленным достоинством, поруганной честью и может закончиться смертью.
Для Додина "Дядя Ваня" - это не просто душещипательная мелодрама и, уж конечно, не любовный адюльтер, где трое соперников влюблены в одну женщину. Семейная драма у него превращается в трагедию гармоничного человека, исчезающего с лица земли так же, как зеленые леса. Доктор Астров (Петр Семак) "лечит" эти леса, пытается спасти их и в то же время не может спасти свою душу, гибнущую от постоянной борьбы с косностью, невежеством и равнодушием. "Во всем уезде было только два порядочных, интеллигентных человека: я да ты. Но в какие-то десять лет жизнь обывательская, жизнь презренная затянула нас... и мы стали такими же пошляками, как все" - так скажет Астров своему потерянному другу, пытавшемуся отравиться. В питерском спектакле это не просто красивая фраза разочарованного интеллигента - по сути, он сознается, что вел себя как последний Дон Жуан, пытаясь соблазнить Елену Андреевну. Да и Войницкий тоже хорош, вместо того, чтобы его вызвать на дуэль, стрелял в законного мужа. В общем, все это выглядит пошло, как в плохом водевиле, и поэтому им обоим стыдно.
Совесть, по Чехову, - это та лакмусовая бумажка, на которой проверяются все герои. Додин в своем спектакле постоянно обращается к этому "старомодному" понятию, убеждая зрителей, что та же Елена Андреевна (Ксения Раппопорт) не могла изменить мужу по одной причине: совесть не позволила. Сделай она это - заела бы себя, хотя и увлеклась Астровым не на шутку. Ее муж Серебряков (Игорь Иванов), похожий на человека в футляре, никогда не отягощал себя проблемами совести, спокойно брал все, что шло к нему в руки. Но вот пришел конец его карьере, и успешная жизнь обернулась другой стороной: забвением, одиночеством, старостью. Тем не менее Додину неинтересно показывать чеховского героя в одной плоскости. Конечно же, Серебряков эгоист, но и он мучается тем, что обрек красивую, цветущую женщину на роль сиделки у постели больного старика. С невыносимой тоской Александр Владимирович гладит груди, бедра жены, зная, что на большее уже не способен. Не только молодость - сама "живая жизнь" прошла!
Утекающее время мощно присутствует в этом спектакле. Как бы люди ни страдали, ни переживали, время все расставляет по своим местам, и жизнь продолжается. И снова няня будет варить любимую лапшу, приживал Вафля по вечерам играть на гитаре, сено на зиму уложат в три стога, которые на тросах опустятся сверху на сцену, и неожиданно возникнет до боли знакомый пейзаж "соломенной" России, где так любят помечтать о лучшей жизни...
17:32
ИИ как фактор прогресса
