Труд: И вечный бой. Покой цензуре снится

Главная Культура 00:45 17 Июля 2026 560

И вечный бой. Покой цензуре снится

Салтыков-Щедрин собственной персоной - без глянца и благоглупостей

Напечатать

В Государственном музее истории российской литературы имени В. И. Даля (так переименован Литмузей) открылась выставка «Писатель многосторонней силы», приуроченная к 200-летию со дня рождения Михаила Салтыкова-Щедрина. Она явила нам классика живым человеком — энергичным, деятельным и в то же время мятущимся, ранимым, вовсе не желчным и злым, как рисуют его в школьной программе.

То Салтыков, то Щедрин. Как правильно? Фамилия к знаменитому роду не относится — эти Салтыковы из провинциальных дворян. Двойной она стала уже после смерти писателя. С 1856 года он использовал псевдоним Николай Щедрин, а заодно дал своему альтер эго титул надворного советника.

Компактная экспозиция насыщена «отпечатками» личности юбиляра. Кроме россыпи фотографий облик Щедрина передают карикатуры, будто убеждая: кто бы стал высмеивать человека малоизвестного? Книги и журналы двух веков, включая первые публикации знаменитых произведений, неброские и яркие, зато ценно ощущение подлинности.

Правда, в отличие от изобилия журнальных и книжных публикаций разных лет, мало сохранилось изображений писателя в молодости. Зато множество более поздних портретов, от классического, кисти Крамского, до постеров. И почти всюду Щедрин предстает изможденным, рано постаревшим. А ведь прожил лишь 63 года.

Ради семьи и творческих идеалов писатель и журналист, один из лучших в России, был готов пахать до седьмого пота и тяжело пережил отлучение от профессии, когда журнал «Отечественные записки» закрыли. И это был лишь один из многих ударов, нанесенных ему цензурой. Например, запретили ряд «Сказок для детей изрядного возраста» — издать их удалось лишь в Швейцарии. А вы говорите, Замятин, Пастернак, жертвы советского Главлита. Да цензоры в России — одна из самых живучих профессий! И ныне, когда цензура официально запрещена, она вовсе не в загоне. Но мы ведь всегда боремся с цензурой и клеймим ее задним числом, стыдливо отводя глаза от дня сегодняшнего.

Так было и во времена оны. Позже Щедрина удостоят памятников, пусть и не в столице. В советские годы их расставили по городам провинции, где он служил: в Вятку был сослан за неугодную монарху публикацию; позже трудился в Твери, Рязани, Пензе. Не забыт и прежде тверской, теперь подмосковный Талдом: близ него в селе Спас-Угол Калязинского уезда в скромном имении родился будущий классик. В этих местах Щедрину посвящены музеи либо отделы краеведческих музеев.

А письменный стол писателя находится в Пензе, но хранители не смогли расстаться со своим ключевым экспонатом. Впрочем, в Москву прислали другие, в их числе дорожные часы из Пушкинского Дома в Петербурге — подарок поэта Некрасова, коллеги и друга. Сей «недремлющий брегет» помогал вовремя принимать лекарства...

Лишь два предмета мебели сохранились от обстановки большой квартиры на Литейном проспекте в Петербурге, где прошли последние годы писателя. Они в завершении экспозиции — плетеное кресло и письменный столик из кабинета вечного странника. Этот осколок былого уюта вызывает щемящее чувство на фоне снимков уже больного Салтыкова и его семьи, рано потерявшей своего главу.

В этой же квартире жила дочь Салтыкова, но в августе 1917 года Елизавета Михайловна навсегда уехала в Европу. Страшная участь выпала ее дочери на родине: Тамара Гладыревская, мать четверых детей, в 1938 году была безвинно расстреляна — якобы за участие в «контрреволюционной националистической организации». Внучку классика, чей юбилей тогда готовились отметить, бросили в ров на Бутовском полигоне НКВД, а в 1956 году реабилитировали. Как схожа ее судьба с трагедией внука Репина — художника близкой проблематики, тоже печальника о простом народе...

Масштабной выставки, посвященной Салтыкову-Щедрину, не было давно, едва ли не с 1939 года. Пафосная экспозиция в Литмузее по случаю 50-летия смерти писателя прошла вслед за торжествами вокруг Пушкина, чей печальный юбилей выпал на 1937 год (тогда следовали недоброй традиции отмечать даты кончины классиков). В нынешнем проекте Щедрин будто принял эстафету от «солнца русской поэзии». Неслучайны среди экспонатов портрет Пушкина и вид Царскосельского лицея: там учился и Михаил Салтыков с его незаурядными способностями, даже слыл первым поэтом своего курса. Однако стихи он вскоре забросил, а стал печатать повести. «Муза пламенной сатиры» и привела его в ссылку. Ударом по редакции журнала «Отечественные записки» стала высылка начинающего сочинителя из Петербурга в Вятку.

Спустя 30 лет Салтыков-Щедрин возглавил этот журнал после смерти Некрасова. «Отечественным запискам» отдавал все силы даже в ущерб собственному творчеству. Увы, жизнь в редакции была полна драматических коллизий, о чем напоминают фотографии соратников, а то и соперников Салтыкова. И в 1884 году журнал был закрыт по распоряжению главного цензора России Евгения Феоктистова, в недавнем прошлом сотрудника редакции...

Конечно, Щедрин писательских трудов не бросил. Креативности пожилого господина завидовала литературная молодежь. Чего стоят одни лишь щедринские неологизмы! Мы ничтоже сумняшеся используем его авторские изобретения: «головотяпство», «злопыхательство», «мягкотелость», «пенкосниматель»...

В тесном пространстве старого особняка в Трубниковском переулке куратор выставки Эрнест Орлов и художница Анастасия Никонова сумели дать палитру взглядов на их героя с разных сторон. Деятельность редактора и чиновника, круг чтения, рисунки художников по мотивам его творчества. Ярче всех — Аминадав Каневский и осколок старорежимного «Сатирикона» Алексей Радаков, в конце 1930-х переодевший персонажи Щедрина в костюмы со свастикой (пакт Молотова — Риббентропа еще не успели подписать). А верный курсу партии карикатурист Борис Ефимов рисунок «Ретивый начальник» на тему «Салтыков и современность» дополнил цитатой из речи вождя, изволившего вспомнить «помпадуров Щедрина», — начитанный был тиран.

По экспрессии всех превосходит голова Угрюм-Бурчеева, вырезанная в дереве скульптором 1930-х. Он совпал с манерой иллюстраторов Щедрина балансировать между шаржем и фантасмагорией: слишком сложный писатель не укладывался в рамки доктрины соцреализма.

В 1942 году Гослитмузей организовал передвижную выставку, чтобы бить фашистов с именем сатирика. А между тем он и ныне ко двору. Среди иллюстраций помещен планшет с видеопортретами российских губернаторов XXI века, из категории отцов города перешедших в категорию подследственных. Вот так и ожили глуповцы...

Взамен стереотипного «борца с самодержавием» выставка явила личность сложную и многогранную. В том числе активного участника реформ Александра II, чей портрет и манифест об отмене крепостного права тоже неслучайны в экспозиции. Михаил Салтыков, искренне готовый служить отечеству, в 1858 году был назначен рязанским вице-губернатором, в 1860-м — переведен на ту же должность в Тверь. За горячность и конфликтность прозван вице-Робеспьером, но принес немало пользы, хотя от ошибок не был застрахован. Сочинял он в это время много, но слава пришла рука об руку с разочарованием в службе.

Среди докладных записок и прочих документов — скромная медаль в память о Крымской кампании. И это единственная награда чиновника, вышедшего в отставку в 1862 году. Правда, он вернулся на службу спустя два года, был назначен управляющим Пензенской казенной палатой, затем переведен в Тулу, в Рязань. Но в 1868 году словесность перевесила. Выйдя в отставку повторно, Салтыков бесповоротно посвятил себя литературе и журналистике. За что от всех пишущих и читающих Михаилу Евграфовичу отдельная благодарность!

Напечатать

Культура 00:02 / 29 Мая 2026 18761

К чему все эти церемонии?

Градозащитники Петербурга могут лишиться возможности заявлять о вновь выявленных ценных зданиях

Ирина Смирнова

Труд

К очередному дню рождения Петербурга, который отмечался 27 мая, Смольный сделал себе подарок: в Заксобрание внесен губернаторский законопроект о праве комитета по госконтролю и охране памятников (КГИОП) отклонять...