Александр Розенбаум на несколько дней приехал в Москву, чтобы побывать на репетициях мюзикла «Вальс-Бостон» в Театре Эстрады. Наш корреспондент встретилась со знаменитым автором-исполнителем в его столичном офисе в гостинице «Пекин». За чашкой кофе мы говорили о песнях и о жизни.
— Александр Яковлевич, как вы относитесь к тому, что вас называют «бардом», а ваш жанр — «авторской песней»?
— А еще называют «исполнителем русского шансона», хотя шансон бывает только французский. Может, стараются таким образом облагородить не слишком благозвучное сочетание «блатная песня»? Не знаю, запутанное дело. Вот так же и с «авторской песней». По сути, у каждой песни, если она не народная, есть авторы... Мне больше по душе название «русская песня». Надеюсь, к этому жанру я имею отношение.
— А Вилли Иванович Токарев?
— И он тоже. Я имел счастье близко общаться с Вилли Ивановичем. Хочу сказать, что он замечательный композитор, мелодист, музыкант с отличной школой и просто солнечный человек. Токарев работал в Петербурге в серьезных коллективах. В те времена музыканты были профессионалами. Не то что сейчас: выходят на сцену горе-артисты — и вперед, под фонограмму, в окружении кордебалета.
— У вас с Вилли Токаревым есть еще одна общая черта — усы. Это часть имиджа, прием для привлечения внимания публики?
— Я свои усы отрастил в 9-м классе и таскаю их по сей день. Сам не знаю, зачем они мне. Ну а усы Вилли Ивановича — это его достояние, пусть он вам сам расскажет.
— Вы заметили, что люди все чаще с большим уважением говорят о времени прошлом, чем о настоящем. Откуда эта ностальгия?
— Слово «ностальгия» — французского происхождения, но как явление больше свойственно русскому человеку. Вообще-то это болезнь. Окончание «альгия» — это «боль» на латыни. В нашей душе она действительно занимает большое место. Хотя у японцев существует своя ностальгия, и у американцев: Это ведь печаль, тоска и по прошедшему времени, и по месту, где тебя уже нет. Часто повторяю, что у нас есть две матери — одна физиологическая, вторая географическая. Так вот, любовь к Родине либо есть в крови человека, либо ее нет. Воспитать ее сложно. Прикалывать к небоскребам и столбам щиты «Любите Родину!» — занятие точно бесполезное.
— А у вас не было мыслей уехать из родного Петербурга за границу?
— В конце 70-х я начал учить английский и даже выучил. Но как только вышел на сцену, понял, что отсюда, из своей страны, я никуда не уеду. Все мысли об отъезде испарились и с тех пор никогда не посещали.
— Почему же наши люди часто завидуют иностранцам?
— А вы не задумывались, почему наш Алтай называют «второй Швейцарией»? Но это же ерунда. Ау, наш Алтай — первый в мире Алтай! Или в каком-нибудь захудалом городке встречаешь вывески: кафе «Чикаго», ресторан «Майами». Так и хочется сказать по слогам, чтобы понятнее: ду-ра-ки!
— Ну что делать, Петр I постарался — прорубил такое окно в Европу, что до сих пор сквозняки гуляют.
— Это отдельная история. Петр, конечно, великий государь, заложивший мой любимый город на Неве. Но он же и вбил огромный гвоздь в домовину русскости. Сбрив бороды мужикам, надев на их обтягивающие причинное место панталоны и парики сверху, навеки унизил русского мужчину... После Рюриковичей Романовы стали прививать России все западное, потому это поклонничество у нас в крови. Кстати, хочу попросить вас, дорогие граждане: не называйте Санкт-Петербург «второй Венецией». Тем более каналы наши совсем не похожи на венецианские.
— И в чем же разница?
— Они не теплые, не нежные, не лазурные, как в Венеции, а холодные, гранитные, стальные, а над всем — свинцовое небо. Оно в Санкт-Петербурге тоже другое — низкое. Присмотритесь. По-моему, отсюда и характер жителей нашего города.
— Расскажите о мюзикле «Вальс-Бостон»? Вы сами отбирали песни для спектакля?
— Я делаю правки, вношу коррективы. Идея спектакля принадлежит компаниям «Красный квадрат» и «Яндекс», но я как автор песен слежу за процессом. Прежде всего спектакль должен понравиться мне. А песни я не отбирал. У меня их более тысячи, самому выбрать сложно.
— А почему мюзикл так называется?
— «Вальс-Бостон» — это красиво, и почему нет? В нем отголоски моего детства, ощущение времени, когда я родился и рос. Это моя бабушка, которая меня воспитывала.
— Вы счастливый человек?
— У меня есть дело жизни, которое то ли я нашел, то ли оно меня. А абсолютного счастья нет ни у кого, потому что оно состоит из кусочков, и собрать их все одному человеку не под силу. Сейчас же, когда идет война, счастливых людей гораздо меньше, чем в обычные времена. Для счастья нужен мир, как бы банально это ни звучало.
— И когда же он наступит?
— Я не знаю. Не вхожу в государственные советы, где обсуждаются вопросы войны и мира. Но боюсь, мир наступит еще не скоро.
