Третьяковская галерея приросла семейным гнездом. Новый филиал музея открылся в 1-м Голутвинском переулке, ведущем вдоль Москвы-реки от Хамовников к Замоскворечью. Именно здесь, рядом с храмом Николая Чудотворца в Голутвине, с конца XVIII века жила семья купцов Третьяковых. В 1832 и 1834 годах в уютном доме о двух этажах родились братья Павел и Сергей, ставшие не только капитанами бизнеса, но и ключевыми фигурами русской культуры XIX столетия.
Конечно, сама Третьяковка — грандиозный памятник своим основателям, до сих пор ее экспозиция размещена в доме Павла Михайловича, но это пространство так сильно перестроено, что в нем уже нет мемориальной ориентированности на персону бывшего владельца. Связанные с ним предметы или архив лишь выборочно фигурировали на выставках. Сегодня эта несправедливость исправлена.
Впрочем, ГТГ не стала создавать типовой мемориальный музей. Ведь кроме стен дом практически не сохранил следов пребывания прежних владельцев: в 1846 году разросшаяся семья переехала в соседнюю, более просторную усадьбу Рябушинских (там ГТГ планирует создать музей частного коллекционирования в России), а свою сдавала внаем, пока ее не отобрала советская власть.
С 1918 года дом вовсе стал коммуналкой, сильно перекраивался. Чудом уцелел, когда строились нынешняя Новая Третьяковка и гостиница ЦК КПСС (теперь это «Президент-отель»). С 1970-х стоял заброшенный, с заколоченными окнами, горел... В 1992 году особняк, один из немногих оставшихся от старинной Якиманки, благодаря фамилии Третьяковых все же обрел статус памятника истории и культуры — правда, регионального значения. Но вопрос о восстановлении здания никак не решался. Оно даже не принадлежало самой Третьяковской галерее, которой его передали только в 1997 году — притом не подкрепив передачу соответствующим финансированием. Продолжались запустение и атаки бомжей, в 2000 году дом отключили от коммуникаций... Три директора ГТГ пытались сдвинуть с места буксующий процесс, но удалось это лишь энергичнейшей Зельфире Трегуловой.
В 2017 году стартовали реставрационные работы по проекту Наринэ Тютчевой и архбюро «Рождественка». Понимая 6есперспективность имитации мемориальных помещений, авторы предпочли иную концепцию, которую подсказал опыт Англии. Там, создавая мемориальное пространство «с чистого листа», взяли за обычай формировать так называемый «музей исторического дома», где важнейшим предметом показа становится само здание. И это теперь мы видим в доме Третьяковых. Так, в нижнем этаже стоит рассмотреть остатки подлинной дранки и клейма на кирпичах кладки, равно как служивший еще первым владельцам подвал. Бонус — три зала, посвященных семье Третьяковых, их бизнесу и коллекционированию. Здесь уже — сверхсовременные экспозиции: медийные, интерактивные и даже тактильные. Фотопортреты и родословные проецируются прямо на штукатурку, есть хронологическая стена с подвижным стендом информации, можно «пролистать» данные и на сенсорных экранах. Медиаэкраны спрятаны также в выдвижных ящиках стола — а рядом кудели льна: Третьяковы торговали этим продуктом на разных стадиях его обработки вплоть до готовой ткани.
Посетителям с ограниченными возможностями помогут лифт, сурдоперевод ролика об истории льноторговли, шрифт Брайля у макета при входе... Правда, только зрячие оценят выставку на верхнем этаже — там произведения русского и европейского искусства наряду с подлинными предметами мебели и интерьера, сохранившимися в фондах ГТГ от другого дома Павла Третьякова, где он жил в зрелости.
Символично, что новый филиал расположен на полпути от классической Третьяковки в Лаврушинском переулке, минуя бывшие фабрики в Голутвинских переулках, к огромному «сундуку» на Крымском валу, где ГТГ экспонирует искусство ХХ века. Скромный особняк в тени громады «Президент-отеля» выглядит крохотным, но само появление музея в этом старом домике — событие более значимое, чем может показаться на первый взгляд.
Да, в той же Третьяковке вы могли бы стремительно пробежать от древнерусской иконы до модерна. В доме, где просто жила семья скромных, еще не баснословно богатых фабрикантов, не найти приключений вроде столь головокружительного полета на машине времени...
Но весь мир недаром полюбил камерные музеи, где повествуется не о судьбах мира, а о конкретном человеке. Тем более когда герой рассказа внешне скромен, как Павел Третьяков, или полузабыт, как его брат, хотя их детище прославлено на всю планету, представляя тысячелетнюю панораму искусства. В доме Третьяковых нам напоминают, что начинал Павел Михайлович с современной ему живописи, позже по примеру брата Сергея обратил внимание на скульптуру, и стимулом оказался именно тот ее образец — голова Христа работы Антокольского, — что помещён в маленькую, но абсолютно знаковую экспозицию нового музея. Лишь к концу жизни Павел Третьяков решился внести в музей иконы из домашнего собрания, предугадав взрыв интереса к древнерусской живописи.
Две красные, с намеком на цветовую гамму классического музея, стены Музыкальной гостиной увешаны картинами так, что сразу напоминают: Павел Третьяков собирал русское искусство, а Сергей зарубежное. Тут, правда, требуется пояснение: и у Сергея Михайловича было немало русских шедевров, позднее вошедших в собрание Третьяковской галереи. Недаром на фасаде в Лаврушинском до сих пор сохраняется полное историческое название галереи с именами обоих братьев. Однако в момент, когда Павел решил посвятить себя отечественной живописи, Сергей уступил ему первенство и переключился на артефакты Западной Европы. И так преуспел, что с просьбами продать коллекцию к нему приезжали маршаны из самого Парижа. Конечно, гордый купец (между прочим, городской голова Москвы в 1877 и 1881 годах) дилерам отказал.
К несчастью, младший брат умер рано, ещё в 1892 году. А вскоре Павел Михайлович, унаследовав по завещанию его коллекцию, и ее, вместе с первым в России музеем национального искусства, передал городу. Сохраняя все сокровища в своем доме, верно им служа и оставив гигантскую сумму на содержание галереи: ее хватило до 1918 года!
Но в советский период европейское собрание оказалось распылено между разными музеями, прежде всего Эрмитажем и ГМИИ имени Пушкина. Последний предоставил для нового семейного гнезда ряд экспонатов, некогда принадлежавших Сергею Третьякову, в частности популярное в то время полотно Камиля Коро с изображением нимфы. Авторство, возможно, нуждается в уточнении, но в данном случае важно то, что картина поясняет круг увлечений московского коллекционера и дух его дома (Сергей Михайлович жил неподалеку, на нынешнем Гоголевском бульваре, туда легко дойти по новому Патриаршему мосту через Москву-реку).
Так вновь открытый музей стал связующим звеном между «старой» галереей, куда все мы ходим с детства, Новой Третьяковкой, вместившей в себя ХХ век со всеми «измами», духом авангарда, трагедией страны и ее попытками возродить свободу художественного творчества. И отсюда рукой подать до искусства всего мира, каким полнится обитающий на Волхонке ГМИИ. Все это коллекции, появившиеся благодаря широко мыслившим собирателям-энтузиастам, среди которых в Москве всегда будут помнить братьев Третьяковых.
