Для российских театралов творчество Ихара Сайкаку пока ещё терра инкогнита. Петербургский театр «Суббота» стал первооткрывателем этого классика японской литературы XV11-го века, поставив на своей сцене «Пять женщин, предавшихся любви».
В основе трехчасовой постановки - озорные новеллы «японского Боккаччо», как называли Сайкаку-сан современники. Он слыл большим знатоком той стороны жизни сограждан, говорить о которой в обществе считалось неприличным. Регулярно захаживал в юкаку (японский «квартал развлечений»). Иными словами, разрешенные публичные дома. То ли для душевных отдохновений захаживал, то ли телесных. То ли исключительно в поисках интересных тем, - история умалчивает. Но известно, что на родине его книги не одно десятилетие были под запретом, да не все и печатались. Что, впрочем, не помешало ему обрести славу одного из самых популярных в своей стране прозаиков и поэтов изменчивого мира.
Название спектакля по инсценировке Екатерины Златорунской режиссер Андрей Опарин менять не стал, оставил авторским. Прежде, чем начать репетиции, слетал с артистами в Киото, богатейший в XV11 веке японский город. Оттуда «родом» загадочные для непосвящённых гейши: «белые», «опрокидывающиеся», «онсэн-гэйся», юдзё... Оттуда и новеллы.
Начинается спектакль с диалога двух наших пожилых граждан. Он – Фельдшер, она - Маруся Крюкова (так в программке). Фельдшер, как полагается, в белом халате. Маруся в платке, и с вышивкой на коленях. Разговор их неспешен, говорят негромко. Кажется, что-то личное. Ага, вспоминания! Или нет, про Японию, вышивка как-то связана с ней...
Не сразу и поймешь что к чему. Тем более что «подписывались» то зрители на японских женщин с их любовью.
Но вот они выходят на сцену - красавицы-гейши. Или гетеры? Разница, говорят специалисты, небольшая. Все в ярких кимоно, с броским макияжем, утонченными манерами. Загадочные и притягательные. И как, интригуя, танцуют!.. Если не знать, что за масками питерские артистки Валерия Ледовских, Александра Маркина, Дарья Агеева, Кира Калашникова, не поверишь, настолько вжились они в образ. В меру кокетства, в меру эротизма, чувственности. Безупречный внешний вид и пластика (художник Стефания Граурогкайте). Впечатляюще!
Их выход на сцену – прелюдия. Она будет повторяться ещё не раз. От истории к истории. С музыкой, танцами, песнями о любви – то национальными японскими, а то вдруг немецкого ансамбля Boney M.; французского шансона 1980-х, нашего Виктора Цоя... Забавно. Для разнообразия, что ли, дабы публика не скучала?.. Хотя, нынче и не такое впихивают в фабулу повествования. И, ничего, проходит.
Впрочем, как не сразу объяснилось, это музыкальное мини-шоу - отсыл к Сайкаку. В его прозе, говорят, встречаются шлягеры своего времени. Ну, коль так...
Истории в спектакле печальные. Первая – о юноше Сейдзюро, влюбленного в гетеру Минагава. А она в него. Но ей нельзя быть с ним. Ей вообще мало, что можно по законам профессии. Разве что убежать с кавалером далеко-далеко. Что влюбленные и делают. Убежали и пропали, живы ли, нет, - не известно.
Затем история бондаря с его соперником в борьбе за любимую женщину О-Сэн. С тем же результатом, что у предыдущей пары. Потом пришла очередь составителя календарей Моэмона и О-Сан. Ещё зеленщика с О-Сити...
Была и пятая пара с историей Гэнгобэя и О-Ман. После премьерных показов создатели спектакля её сократили. Разумно: однобокие сюжетные линии, как правило, убивают глубинную суть спектакля, сводя сюжет к банальностям. Да и раздувать спектакль вряд ли ему на пользу. В «Пяти женщинах...» вполне хватило бы трех, «усиленных», может быть, некими личными деталями их жизни.
Как объясняет режиссер-постановщик, произведения Ихара Сайкаку, и, в частности, судьба беглянок, которая легла в основу данного театрального действия, взволновала его. Вспомнил о наших отечественных невинно пострадавших в сталинские времена гражданах и решил... дополнить ими пьесу. А именно, героями «Колымских рассказов» Варлама Шаламова. Это он - прообраз фельдшера, вместе с Марусей (прообраз реальной художницы, 37 лет прожившей в Японии), открывают, а потом закрывают «гейш-спектакль».
«При чем тут они»? – Гадает заинтригованная публика. А при том, любит Андрей Опарин творчество Шаламова! Хочет, чтобы как можно чаще появлялись его произведения на театре. Но театр почему-то обходит его стороной. Вот и «прицепил» его к «коллеге» Сайкаку. Произведения Шаламова тоже, как известно, запрещались.
Не проще бы было поставить что-нибудь «по Шаламову, режиссеру «»Пяти женщин...», чем заводить какой-то ядренный замес? Тем более, опыт у него есть – «Колымские рассказы» приняты были зрителями в свое время в Ижевске благосклонно.
