Поэтому беседа началась с более приятной для Олега Павловича темы - готовящегося открытия в Москве театрального колледжа для особо одаренных детей, выпускники которого в перспективе могут пополнить труппу МХТ имени Чехова или Театра-студии под руководством Табакова. Впрочем, беседа "Труда" с дальновидным худруком двух московских театров довольно быстро вырулила с детских тем на взрослые.
- Похоже, вы придаете большое значение этой детской театральной школе.
- Там будут учиться дети после 9-го класса, мы их по всей России отбирали. Это так называемая ранняя специализация, которая наиболее последовательно реализуется в фигурном катании, гимнастике.
- Вы всегда так увлекаетесь, впрягаясь в новое дело?
- Самое интересное - это разрушать стереотипы о себе. Наиболее последовательно поступают японские художники: когда они меняют манеру, то меняют и имя. К сожалению, люди нашего ремесла лишены этой возможности. Вряд ли кто-нибудь понял бы меня, если бы я сменил свое имя на фамилию мамы или своей второй жены Марины Зудиной.
- Вообще-то японские актеры еще любят принимать имена учителей и предшественников в профессии.
- Представляете, если бы я принял имя Ефремова? Или стал бы Станиславским - про это и вовсе говорить нечего. (Смеется.)
- Вы славитесь тем, что всегда выполняете задачи, поставленные перед собой. Искренне полагаете, что за эти годы достигли всех своих целей в МХТ?
- Нет, к сожалению. Самая главная задача, которая реализована лишь частично, - создание новой актерской и режиссерской генерации. Это требует времени, а также решения еще одного вопроса - строительства филиала театра. До недавнего времени молодежь выходила на сцену два-три раза в месяц. Для того чтобы поставить на крыло молодежь, нам требуется филиал, то есть еще одна большая сцена. Надеюсь, государство нам поможет.
- То есть творческие проблемы театра вы предлагаете решать при помощи новых квадратных метров?
- Видимо, вы не совсем поняли, о чем я говорю. Дело не в метрах, а в регулярности выхода на сцену молодого поколения. После появления филиала молодые актеры станут как минимум в 1,7 раза активнее.
- И станут в 1,7 раза лучше играть?
- Новое актерское поколение может встать на ноги не в массовках, а только взяв на себя художественную ответственность за спектакль. Никакого другого варианта нет.
- Став худруком МХТ, вы беспрестанно повторяете слово "успех" в качестве своей генеральной цели. Это действительно самое важное для вас?
- Если вы перечтете переписку Станиславского и Немировича-Данченко, там слово "успех" встречается постоянно. В письмах они спрашивают друг друга: "А успех будет?" Это патология, когда мои коллеги по театру делают вид, что их успех не интересует.
- Успеха можно добиваться по-разному. В МХТ сегодня все чаще делается ставка на развлекательный театр.
- А вы посмотрите, что у нас будет ставиться в следующем сезоне: "Дворянское гнездо" Тургенева, "Обрыв" Гончарова, "Иванов" Чехова, "Васса Железнова" Горького. Это, по-вашему, развлекательный репертуар?
- Давайте представим, что встречаемся с вами год назад, и вы говорите мне: "Посмотри, какой серьезный репертуар будет у нас в следующем сезоне: Бомарше, Диккенс:" Я бы, наверное, покивал головой. Между тем "Пиквикский клуб" Диккенса был превращен театром в подобие бродвейской комедии.
- Ну это вы так считаете. А я вижу реакцию зала, вижу, что спектакль внутренне развивается. Ведь режиссер продолжает работать над постановкой. Пишущие про театр люди приходят в начале жизни спектакля и выносят свой вердикт. И очень часто ошибаются, серьезно ошибаются.
- Вас упрекают в том, что, несмотря на наличие сильных актерских индивидуальностей, настоящей команды - такой, например, какая была когда-то в "Современнике", - собрать не удалось.
- Вы все время говорите, что меня упрекают. Кто? Эти люди мне не родственники, не близкие и даже не люди, взгляды которых я разделяю. Только заступив на эту должность, я сделал хитрый ход. Я ни разу здесь не брался за режиссуру. Не наступил на те грабли, на которые наступали многие замечательные артисты: они начинали ставить спектакли, и это почти всегда приводило к их преждевременной отставке. Когда я говорю, что возглавил театр как кризисный управляющий, то имею в виду работу не только по выпуску спектаклей. Например, если вы посмотрите социальный пакет людей, работающих в этом театре, то приятно удивитесь. Или вот, например... (Тянется к столу и протягивает кипу бумажек.) Посмотрите, это рапортички из кассы, почти всюду 100-процентная заполняемость зала.
- Я верю.
- Я ничего не обещал, но кое-что за эти годы сделал. То, что вернуло достоинство этому театру. И юноши в вязаных шапочках, которые у входа спекулируют театральными билетами, - это тоже кое-что говорит о зрительском интересе. Я иногда доставляю себе такое удовольствие: приоткрываю окно своего кабинета и смотрю сверху на очередь в кассу.
- В нашем разговоре мы постоянно возвращаемся к 50-60-м годам, к временам "Современника". По-вашему, чем был "Современник" для советского общества?
- Мы были в этом обществе легализованным подпольем. Нам позволялось многое. Например, когда сослали Юрия Даниэля, его жена захотела к нему поехать. Ей надо было купить дом, чтобы поселиться рядом. Ко мне подошел один актер "Современника" и сказал: "Лелик, ты хорошо зарабатываешь, надо купить сруб жене Даниэля". И мы купили. Вы, кстати, первый, кому я про это рассказываю.
- А какие отношения у вас были с гэбэшниками?
- Пытались меня вербовать в сексоты. Недалеко от Камергерского у них были квартиры, где меня обрабатывали. Спектакль по пьесе Аксенова "Всегда в продаже", где я играл три роли, произвел неизгладимое впечатление на жен дипломатов. Меня пригласили в одно посольство, другое, третье. Сотрудник органов сказал мне: "Не хотите рассказывать про своих, так рассказывайте нам про иностранцев". Я с ужасом почувствовал, как у меня удавка на шее затягивается, но тут Господь надоумил сказать: "Я у мамы один, можно я напишу ей письмо в Саратов и посоветуюсь?" Ну я и написал ей два или три письма. За то, что я не согласился, нас потом не пустили с моей первой женой на Сицилию. Мы должны были участвовать в европейском конкурсе как самые красивые молодожены, а главным призом был "Фиат". Но после пяти месяцев переписки с мамой мне сказали: "Никуда ты не поедешь!"
- При вас МХТ стал настоящим средоточием нашей театральной системы со всеми ее недостатками и достоинствами, а ваша фигура для многих олицетворяет сегодняшний российский театр. В 50-е годы вас тоже называли героем нашего времени, но при этом вспоминали того мальчика из пьесы Виктора Розова, который рубил шашкой мебель, а заодно с ней и весь мещанский быт.
- Когда я играл розовского мальчика и рубил мебель, это не означало, что я разделял идеологию диггеров или луддитов, которые уничтожали машины на заре капитализма. Это был вопль: "Дайте мне свободу!"
- А сегодня что у вас вызывает вопль?
- Лучше я не буду говорить, на какие боли времени откликаюсь. Это всегда интимно. Я же не стану рассказывать, как, например, я люблю Марину Зудину.
- Но, помилуйте, ведь речь не о ваших отношениях с Зудиной, а о том, что называется гражданской позицией.
- Моя гражданская позиция знаете в чем? Вот тупиковая ситуация была в Саратовском дворце пионеров. Сломались стулья, а на здании появились трещины. Я вернулся из-за границы и, заработав немного денег, купил им стулья. А потом с серьезной помощью Вячеслава Володина добился, чтобы были выделены деньги на ремонт дворца.
- Занятно. Можно сказать, что в 50-е годы ваш герой рубил мебель шашкой, а в наше время вы занимаетесь тем, что ремонтируете ту самую мебель.
- Можно и так повернуть эти события. Просто надо не забывать говорить спасибо тем, кто вашу душу строил и наполнял.
- Насколько я знаю, вам не раз предлагали возглавить МХТ еще до смерти Ефремова?
- То ли в 1988-м, то ли в 1989-м у Олега Николаевича Ефремова были довольно серьезные проблемы со здоровьем. Помощник Горбачева, будущий секретарь ЦК КПСС Иван Фролов, вызвал меня и сказал, что надо заступить в должность. Поскольку я человек свободный, я объяснил ему, что не буду этого делать. Он возмутился, и мы с ним почти расплевались. Но на следующий день Фролов опять пригласил меня к себе. Я пришел, а он спрашивает: "Ну если сам не можешь, то назови кого-нибудь". В то время я назвал Льва Додина.
- В декабре 2010 года ваш контракт худрука художественного театра истекает. А что дальше?
- Если мне в конце 2010 года предложат продлить контракт, то я собираюсь оговорить свое согласие необходимостью строительства филиала театра.
Скандал
Подняли пыль кулис
2009 год начался для Московского Художественного театра не самым приятным образом. Было возбуждено дело о хищении 36 миллионов рублей из бюджета, выделенных на реконструкцию театра. Самого Олега Табакова скандал коснулся лишь по касательной, но правоохранительными органами были арестованы трое сотрудников МХТ имени Чехова - заместитель директора Олег Козыренко, первый заместитель директора Игорь Попов и начальник отдела информационных технологий Евгений Якимов. Первый из них сегодня отпущен под залог, двое остаются под стражей. Что им инкриминируется? Судя по заявлению пресс-службы МХТ имени Чехова, "в декабре 2008 года имела место, по версии следствия, попытка мошенничества". "Рядом работников театра в обход существующего законодательства было решено сохранить неизрасходованные бюджетные средства, запланированные на реконструкцию театра в плане 2008 года", - говорится в этом документе, помещенном на сайте МХТ. Подробности не раскрываются, но, судя по материалам уголовного дела, представители дирекции попытались вступить в сговор с генеральным подрядчиком реконструкции театра, директором МСУ-116 Татьяной Шишковой. Театр был должен МСУ 9 миллионов рублей, но вместо этого сотрудники МХТ предложили следующую схему: на счет подрядчика поступает сумма в 36 миллионов за фиктивно выполненные работы, а МСУ за это переводит 27 миллионов на счета фирм, которые будут указаны театром. Шишкова обратилась к своему давнему знакомому и бывшему заместителю директора МХТ имени Чехова Владимиру Прудкину, который был уволен Табаковым со своей должности буквально за несколько месяцев до этого. В театральном мире Прудкин слывет человеком скользким, но со связями. Тот немедленно связал ее с сотрудниками органов внутренних дел, и Шишкова явилась на встречу с дирекцией МХТ, уже имея при себе спрятанный диктофон. Так и завертелось злополучное дело о 36 миллионах. К чести Олега Павловича надо сказать, что он в преступную схему вовлечен не был и своей подписи на сомнительных документах не ставил, но, разумеется, вся эта темная история не может его не огорчать. Пока что он наотрез отказывается комментировать ход следствия и отделывается от любопытствующих журналистов довольно элегантно: "Я был назначен директором "Современника" в 1970 году - после ухода Олега Николаевича Ефремова в Художественный театр. С тех пор, то есть уже 39 лет, распоряжаюсь бюджетными средствами. И если все это время государственных денег не крал, то с чего бы мне вдруг на старости лет дебютировать на столь непривлекательном поприще?"
