В понедельник, 20 января, на телеканале НТВ стартовала шпионская мелодрама «Легенда Феррари». Действие картины разворачивается в первые годы после Октябрьской революции. В те времена даже близкие люди подчас становились врагами, а противники неожиданно сближались. Главную роль — шпионки Ольги Голубовской (она же Эль Феррари) — исполнила народная артистка России Ольга Погодина, выступившая и продюсером вместе со своим супругом Алексеем Пимановым. А в роли оппонента госпожи Феррари, британского агента Максимилиана Эрмлера — польский актер Павел Делонг, много играющий в российских картинах. О премьере и других работах в кино Павел рассказал «Труду».
— Павел, чем вас заинтересовал проект «Легенда Феррари»?
— Помню момент, когда по приглашению режиссера Константина Максимова приехал в офис и увидел на стенах костюмы и макеты декораций. Начало ХХ века, красота и интрига, яркие и неоднозначные персонажи... А вчитавшись в сценарий, понял: это кино в моем любимом жанре нуар. Еще один импульс получил на первых пробах с Ольгой Погодиной — прекрасной актрисой и продюсером.
— А что было самым сложным?
— Думаю, много проблем доставили как раз костюмы и декорации — в историческом фильме это особенно важно. Ну а для актеров самый сложный момент — многодневный труд на съемочной площадке. Снимать осень приходилось зимой, мы одевались не по погоде и по нескольку раз болели... Это, пожалуй, посложнее, чем разыгрывать погони и перестрелки.
— По сюжету вы противостоите большевизму. А как человек на чьей вы стороне?
— К коммунизму симпатий не испытываю, помня о том, сколько потерь пришлось понести России и другим странам, попавшим под его влияние. Однако на войне у каждого своя правда. И для нас в сюжете нет плохих персонажей. Мы, каждый в своей роли, стремились понять, за что наши герои борются. По-моему, такое кино помогает тебе самому лучше разобраться и в истории, и в дне сегодняшнем.
— Как бы вы охарактеризовали Эрмлера?
— Если коротко, то это очень разносторонний характер. Интеллектуал, чем-то похож на Джеймса Бонда. Привык скрывать чувства. Способен, если надо, убить. И вдруг он впервые в жизни влюбляется в женщину-врага. И профессионал в нем вступает в конфликт с человеком. Где грань между этими сущностями? Сыграть все это было очень интересно.
— А как вы выбираете проект, в котором будете участвовать? Всегда ли решение приходит так быстро, как с «Легендой Феррари»?
— Нет, не всегда. И сценарий может внушать сомнения, и профессиональный уровень режиссера. Недавно именно так и произошло. Я уже был на пороге съемок, и гонорар предлагали хороший, но внутреннее чутье подсказало: не надо, не берись. И я после пары встреч с постановщиками сказал, что не вижу себя в этой ленте. А бывает наоборот — когда долго и упорно добиваюсь чего-то сам. Например, всегда хотел поработать с вашей прекрасной актрисой Катей Гусевой. Мы два раза проходили пробы, но как-то не складывалось. И все-таки сложилось — на съемках фильма Первого канала «Двое против смерти». Там все устроило: проект, команда, роль.
Типаж, не совсем характерный для меня: человек, живущий двойной жизнью. Популярный певец — и связан с мафией. История любовная — и криминальная.
— С кем еще из русских коллег сдружились?
— С Аленой Бабенко, с которой у меня был шанс поработать в фильме «Сальса». В Питере, в Театре Европы, есть молодой и очень талантливый артист Артур Козин. Режиссера Андрея Кравчука я бы отнес к тем, кто наряду с моими польскими наставниками Кристианом Люпой и Анджеем Жулавским сформировал меня как актера. Дружим с «русским американцем» Игорем Жижикиным. С большим количеством белорусов, украинцев. Люди, тем более соседи, должны находить общий язык!
— В каких амплуа вы себя еще не пробовали?
— Меня почему-то редко зовут в комедии. Есть в моей биографии несколько комедийных сюжетов, в том числе такой, где выступаю против самого себя: Но хотелось, чтобы таких проектов, дающих возможность проявить самоиронию, было больше.
— А какова ваша режиссерско-продюсерская мечта?
— Как раз пишу сценарий про героя вроде Джокера, который идет против общества и бросает вызов всем. Таких персонажей, кстати, много и в российской истории. Им, например, мог бы быть Владимир из «Викинга», но в снятой у вас картине он вышел слишком одноплановым.
— В вашей фильмографии много российских лент. Чем вас привлекает наше кино?
— Среди привлекающих меня проектов есть и чешский, и британский, и несколько украинских: Мне близко то кино, которое ставит интересные профессиональные задачи. Наверное, русский кинематограф смотрит на меня немного другими глазами, чем польский, и он нашел для меня определенную актерскую нишу. Хотя и в Польше сейчас выходит очень много достойных лент.
— А какое оно сегодня, польское кино?
— Разноплановое. Есть и комедии, но преобладают драмы, в том числе очень хорошие. Возрождается и достойное историческое кино, которое помогает понять, куда идет общество и почему. В этом наше преимущество перед Голливудом, где большие военные картины часто совсем неинтересны.
— Во времена железного занавеса польский кинематограф был для советских зрителей одним из окон в мир европейского кино. Притом ваш классик Анджей Вайда никогда не скрывал своего отрицательного отношения к Советскому Союзу как государству...
— ...Это категорически не так! Не помню случая, чтобы Вайда осуждал Россию или какую-нибудь другую страну в целом. Но нужно понимать, что отец Вайды погиб в советском плену среди 30 тысяч польских офицеров, убитых НКВД, — это факт. И он снял об этом «Катынь». Фильмы Вайды направлены против коммунистической системы. Его интересовала польская история, то, что мы пережили в своей стране и на каком фундаменте мы строим нашу идентификацию. Русскую культуру он, как и многие другие интеллигентные поляки, высоко ценил. Я сейчас в одном международном проекте буду играть советского офицера, прибалта по происхождению. Это история о том, как создавалась послевоенная политическая система. И мы стремимся к объективности. Точно так же, как стремился к ней Вайда.
— Как ваши коллеги в Польше относятся к тому, что вы много снимаетесь в России?
— Ну не я один здесь работаю, и это нормально — участвовать в интересных зарубежных проектах. Вообще территория, границы не должны много значить при выборе, с кем тебе сотрудничать и дружить. В Европе сейчас много говорят о территориальной проблеме Крыма, Донбасса. Но пусть ее решает международное право. В конце концов, половина теперешней Польши — это бывшая территория Германии, просто дядя Сталин сказал: вот здесь будет граница, и все. Есть политика, а есть обыкновенные люди — мы с вами. Между нами гораздо больше общего, а не того, что разделяет. И в кино нужно говорить о наших общих ценностях, которые важно не разрушать.
— Российское кино доходит до польского зрителя?
— Доходит — например, тот же «Викинг». Или «Сталинград», хотя это скорее просто эффектная картинка, а сама история для поляков — слишком картонная: Есть хороший большой фестиваль «Спутник». Некоторые картины с успехом идут на телевидении. Но всего этого мало. Зрители, зная о моих связях с Россией, часто спрашивают, как сделать, чтобы русских фильмов показывалось больше. Сам сейчас пытаюсь понять, что из российского репертуара было бы интересно привезти в Польшу.
— И что присмотрели?
— К сожалению, за последний год я видел немного. А вот два года назад мне очень понравился фильм «Майор». Есть у вас и хорошие спортивные ленты — например, считаю, нужно шире показать «Легенду № 17».
— Знаю, у вас зреет в голове замысел российско-польского фильма. О чем он?
— Это военная история XIX века по мотивам известного польского романа. Русский и поляк попадают в плен, проигрывают золото и свои жизни в покер. И прямо в кандалах умудряются сбежать. Они, ненавидя друг друга, вынуждены объединиться, чтобы выжить. По-моему, очень поучительный сюжет!
Голос
Ольга Погодина, актриса, продюсер
— Фильм основан на подлинной истории российской разведчицы Елены Феррари (Ольги Голубовской). Оказывается, именно эта женщина стояла за странным кораблекрушением, случившимся 15 октября 1921 года у пристани Галаты в Стамбуле. Тогда четырехпалубный итальянский лайнер «Адриа», шедший из Батума, вроде бы случайно разбил в щепки яхту «Лукулл», принадлежавшую барону Врангелю. Самого военачальника на борту не оказалось, но погибли важные документы и много денег. Это признали несчастным случаем. А мечта Врангеля взять реванш у большевиков была потоплена вместе с «Лукуллом». Позже все-таки появились свидетельства того, что катастрофа была организована чекистами. Сама же Голубовская погибла в 1938-м, став жертвой сталинских репрессий... Поскольку мы создавали не документальную, а художественную ленту, то позволили себе пофантазировать на тему тех далеких событий.
