Фестиваль Союза театров Европы, за полтора месяца представивший в Москве работы шести зарубежных коллективов, завершился спектаклем знаменитого Piccolo Teatro di Milano «Святая Иоанна скотобоен» по пьесе Бертольда Брехта, поставленным при участии Малого театра.
Сам фестиваль Союза театров Европы тоже был придуман Малым (с прошлого года входящим в эту международную организацию, наряду с Малым драматическим из Петербурга). В рамках смотра в Москву приехали израильский театр «Габима», Национальный театр Северной Греции, румынский коллектив «Буландра» и два театра из Италии, причем оба — с постановками по Брехту. Театр области Эмилия-Романья показал остросоциальную «Карьеру Артура Уи», а знаменитый Piccolo teatro di Milano — «Святую Иоанну скотобоен» в постановке Луки Ронкони.
Московский Малый и миланский Пикколо дружат давно. Итальянский коллектив не раз привозил в Россию легендарного «Арлекина» своего отца-основателя Джорджо Стрелера. Нынешняя постановка его преемника, Луки Ронкони, кардинально противоположна виртуозному, стремительному и радостному лицедейству «Арлекина». Его лишенный зонгов Брехт монументален, аскетичен и горько ироничен.
«Святая Иоанна скотобоен» была написана в 1932 году, в разгар экономического кризиса, когда в Германии и США зашкаливало число безработных. В то же время католическая церковь с пышностью праздновала 500-летие со дня гибели Жанны д’Арк. Брехт сыграл на этом диссонансе, написав своеобразную пародию на «Орлеанскую деву» Шиллера. Пьеса, состоящая из биржевых сводок, коммерческих сделок, голодовок и проповедей, — непростое испытание для зрителей. Лука Ронкони не собирался его облегчать, адаптируя брехтовский текст к современному клиповому мышлению. Его тягучая постановка со статичными мизансценами, длинными монологами и условными декорациями очень похожа на оперную, недаром Ронкони много лет проработал в «Ла Скала». Вместо того чтобы актуализировать классика — ведь экономический кризис и слияние церкви и капитала и сегодня на повестке дня, — он стилизует его под американское ретро.
Чикаго 30-х годов мы знаем в основном по голливудским гангстерским фильмам. И режиссер использует этот стереотип, устанавливая на сцене экран, на который проецируют то рабочую стачку, то гибель быков. А мясные магнаты у него выезжают на сцену в огромных консервных банках, которые в финале сплющиваются кризисом. Находка остроумная, но одноразовая. К концу второго акта она приедается, да и лишает актеров мобильности. Роль 25-летней Иоанны исполняет похожая на Софико Чиаурели 50-летняя актриса Мария Пайато, а ее противника, капиталиста Маулера, — Паоло Пьеробон, который своей страстной игрой украсил бы любой спектакль Малого театра.
В общем, Лука Ронкони выступил крепким традиционалистом. Вероятно, поэтому и был приглашен на фестиваль, задуманный как альтернатива всяким авангардным NET, «Территориям» и прочим хулиганским смотрам, привозящим в Москву радикальное искусство.
