В Большом театре в 12-й раз вручили ежегодную литературную премию «Ясная Поляна». Весомость этой награды — не только в денежной сумме (хотя и она немала: до 900 тысяч рублей). Толстовский приз многие считают самым неконъюнктурным, поскольку в авторов из глубинки, не желающих работать локтями, жюри всматривается куда пристальнее, чем в их раскрученных столичных собратьев по перу.
В тонком чутье «Ясной Поляне» не откажешь — лауреатами в разные годы становились Захар Прилепин («Санькя»), Алексей Иванов («Золото бунта»). Лауреат прошлого года Евгений Водолазкин за «Лавр» получил еще и «Большую книгу». Секрет яснополянской прозорливости: во-первых, у премии нет отборщиков — члены жюри произведения всех соискателей (в этом году их число превысило 60) читают сами. Во-вторых, в жюри найден баланс сил: мэтры в лице Льва Аннинского, Игоря Золотусского и Валентина Курбатова «уравновешены» имеющим свой голос средним поколением, не забывшим и собственной молодости: Павлом Басинским, Алексеем Варламовым и Владиславом Отрошенко. В-третьих, премия, в отличие от иных прочих, не ограничена годовым циклом: претендовать на награду в конкурсных номинациях — «XXI век» и «Детство. Отрочество. Юность» (как сказано в регламенте, за «лучшую книгу для поры взросления») может любое произведение, вышедшее после 2000 года.
Впервые за несколько лет короткие списки номинаций были действительно коротки – четыре позиции в «XXI веке» и три в «Юношестве»: в них вошли только произведения, безоговорочно подержанные всеми членами жюри. В первой победил роман «Тень Бехистунга» писателя из Екатеринбурга Арсена Титова, во второй – повесть «Чего вы хотите?» Романа Сенчина.
.jpg)
Полнокровный, многофигурный и многоходовый исторический роман отыскать сегодня на просторах отечественной словесности непросто. А Титов к тому же взялся за тему, сто лет числившуюся нон-грата – Первую мировую войну. «Тень Бехистунга» – попытка реанимации нашей исторической памяти. И если продолжать параллель, то повесть «Чего вы хотите?», камерную и автобиографичную, можно рассматривать как сигнал бедствия – еще немного и нынешним молодым свою историческую память формировать будет не из чего. Наши дети, оглушенные лавиной противоречивой информации, не понимают, в каком мире они живут – что, почему и по каким законам происходит, а мы, взрослые, не находим в себе сил, чтобы объяснить им это, да и самим заодно разобраться.
.jpg)
Задавать Роману Сенчину (героинями повести он сделал собственных дочерей-подростков) вопрос о том, радует ли его победа, было излишне, он сам предварил его репликой: «Когда повесть была напечатана, мне досталось и от друзей и от недругов: нельзя тащить в художественную литературу политику и публицистику. А я считаю, что не только можно, но по нынешним временам – необходимо! И теперь знаю, что не я один так думаю».
В почетной номинации «Современная классика», отмечающей вклад в русскую литературу писателей минувшего века, лавры писателю Борису Екимову принесла повесть «Пиночет», опубликованная еще в 99-м. И пусть колхозы оказались не той дорогой, по которой русская деревня смогла бы выбраться из поглотившего ее безвременья, писатель отдал дань уважения людям, искренне и самоотверженно пытавшимся ей в этом помочь.
.jpg)
Общим знаменателем «Ясной Поляны» всегда была приверженность принципам русской классики и традиционным ценностям русской культуры. С годами эта тенденция только усиливается, но далеко не всем это нравится. Адепты постпостпостмодернизма в который раз дали залп из всех орудий, «дезавуируя» коварные планы клана Толстых принудить сегодняшнего россиянина читать исключительно классику, ограничив его доступ к современной литературе только тем, что пропустил «яснополянский кордон». Однако председатель жюри Владимир Толстой держать удар умеет: «За все двенадцать лет ни за кого из наших лауреатов мне не стало стыдно: никто не исчез из поля зрения, никто не предал своих читателей. И читатели, а их немало, платят им тем же. Но я не склонен предаваться иллюзиям. Когда слышу голоса: «Люди устали от псевдолитературы!» – спешу предупредить: не все так однозначно. У одних пресыщение действительно наступило, кто-то по-прежнему никакой другой литературы не признает и не понимает. Важно, чтобы в погоне за читателем большой литературы мы не упустили всех остальных. Процесс возвращения человека к книге слишком сложен и многоступенчат, чтобы можно было рисовать радужные перспективы обозримого будущего».
Кое-что, однако, все-таки вырисовывается. Например, контуры грядущего Года литературы. Видимо, в квазилитературном пространстве мы уже достигли дна. Самое время оттолкнуться и начать всплытие. Во всяком случае, министр культуры Владимир Мединский, понизив градус торжественности момента, предпочел говорить о проблемах: «Треть населения страны вообще книг не читает. Никаких. Ни на каких носителях. У книги появилось много конкурентов – кино, компьютерные игры. Виртуальное пространство очень облегчает восприятие информации, имплантируя в мозг готовые образы. А чтение – это труд по воссозданию собственными силами миров, придуманных писателями. Многим он оказывается не по силам. Нужно возрождать интерес к чтению, возвращать профессии писателя тот престиж, который она имела и в царские, и советские времена, сделать так, чтобы интерес школьников к русской литературе не зависел только от масштаба личности учителя».
Главный вопрос, поставленный министром: как сделать так, чтобы к культуре, фундаментом которой и является наша великая литература, перестали относиться как к некоей социальной обязаловке. Кто должен перестать — чиновники или народ, — министр, правда, не уточнил, лишь напомнил: в начале было слово. С этой высокой ноты, по всей видимости, и начнется в России Год литературы, логично продолжающий нынешний Год культуры.
