В эти дни, когда люди сбились с ног в супермаркетах в поисках подарков близким, самое время обратиться к предметам не пафосным, но таким родным душе и глазу — к безделушкам из прошлого. Кстати, раньше это слово произносилось мягко, через «ю» — безделюшки. В этом ласковом произношении таится особый аромат. И вот эти приятные диковинки оказались собраны в Москве в одном месте: на выставке «Безделушки. Такие нужные ненужные вещи» во Всероссийском музее декоративно-прикладного искусства.
— Елена, почему человек начинает что-то собирать?
— Думаю, из любопытства. Я 20 лет занимаюсь этикетом XIX века, имею дело с мемуарными источниками. Читаю, например, воспоминания Веры Андреевой, дочери Леонида Андреева, что они любили бывать в гостях у профессора Фальковского, и тот пил чай из чашки с полочкой для усов. Неужели, думаю, когда-нибудь я увижу такую чашку? Оказывается, это не бог весть какая диковинка, а очень даже распространенный предмет коллекционирования. И теперь я знаю нескольких дам, у которых прекрасные коллекции чашек с полочками для усов.
— И кому же пришло в голову производить такую вещицу?
— Сначала немцам. Потом из Германии изобретение перекочевало в Англию и Россию. Между прочим, в прошлом году я купила и ложку с полочкой для усов — чтобы усы не опускались в суп или в компот. Усы же могли быть весьма претенциозными. У англичан, к примеру, есть оригинальное название формы усов: handlebar moustache — то есть усы в форме руля велосипеда. На ночь их фиксатуарили и кончики скрепляли специальными зажимами-прищепками...
На выставке в витрине, посвященной аксессуарам джентельмена, у нас такие имеются, любуйтесь! Там же костяная ложечка с крохотными отверстиями для нюхательного табака — чтобы, когда ты берешь табак, не было бы облака, а табак осел и ты мог бы элегантно поднести его к ноздре. В Лондоне на блошином рынке, когда я рассматривала похожую ложечку с отверстиями, высокомерная дама сказала мне: «Откуда вы? Каждый англичанин знает, что это ложечка для сахарной пудры — пудинг посыпать».
— Меня развеселило в вашей экспозиции бурдалю. Вспомнила, как в одном почтенном доме увидела такой же на столе — хозяева поставили его в качестве соусника!
— Это правда, в советские времена в антикварных магазинах бурдалю, особенно те, что поменьше, часто продавались как соусники. На самом деле это сосуд для урины. По легенде, Бурдалю был проповедником при дворе Людовика XIV, его проповеди дамы слушали часами. И чтобы не отрываться от течения мысли, они использовали такие вот сосуды, которые элегантно под кринолинами размещались: Но на самом деле бурдалю — предмет дорожного обихода, им пользовались в каретах. В Канаде есть даже музей Бурдалю. А в воспоминаниях Николая Набокова «Багаж» встречается упоминание о так называемых этрусских вазах, ночных горшках, их прятали в шляпные коробки...
— Знания о предметах обихода тех времен, видимо, связаны с вашей работой в литературном музее имени Пушкина на Пречистенке?
— Меня всегда интересовала культура повседневности. Как-то режиссер Беркутов поставил спектакль «Роман с императором» по воспоминаниям Анны Федоровны Тютчевой с Агриппиной Стекловой в главной роли. И меня пригласили на генеральную репетицию консультантом. Я была обескуражена тем, что фрейлина императрицы все время билась в истерике: то заламывала руки, то трясла головой, то теребила свои прекрасные волосы. И я сказала режиссеру, что тогда была другая культура эмоций.
Сплошь и рядом в исторических фильмах костюмы и интерьеры не соответствуют эпохе. Например, такая мелочь: только после войны 1812 года за столом стали сажать по принципу: дама-кавалер, дама-кавалер: До того столы ставились «покоем», то есть буквой П, дамы сидели по одну сторону стола, кавалеры — по другую. В романе «Евгений Онегин» Татьяна Ларина сидит напротив Евгения Онегина.
— То есть к собирательству вас подвигли знания музейщика?
— Вообще-то этика музейного работника не позволяла заниматься коллекционированием. Только уйдя из музея, я начала приобретать милые безделицы. И собирать прейскуранты. Свой первый прейскурант магазина «Мюр и Мерилиз» (это нынешний ЦУМ) за 1913 год я купила за сто у. е. — бешеные тогда деньги! И тогда же купила щипцы, которые смогла отыскать в том прейскуранте. Оказалось, что это «щипцы для удаления твердого пера из битой дичи». Очаровательная формулировка, уже ради таких открытий стоит формировать коллекцию! Или вот, послушайте: «ножницы для разрезывания веток винограда»...
— Дарю вам определение, подслушанное у бухарской портнихи: цвет пенки вишневого варенья.
— Беру! Чудесное название. Помните, у Новеллы Матвеевой строки: «И в теплом ветре ловить опять / То скрипок плач, то литавров медь: / А что я с этого буду иметь, / Того тебе не понять». Вот некоторым не понять, что я с этого буду иметь. А некоторым — вполне даже понятно. Когда я прилетаю к мужу в Эдинбург, он не удивляется, что буду шататься по блошиным рынкам и развалам, он поддерживает мой интерес к жизни. Именно так: интерес к жизни! Вот послушайте рекомендации барышням и дамам о пользовании фруктовыми ножами: «У вас есть возможность продемонстрировать плавность движений, грацию жестов». То есть, даже с помощью фруктового ножа ты способна очаровать сидящего напротив молодого человека. Мелочь, а какое погружение в эпоху!
— Все эти безделюшки — свидетельства весьма изощренного ума?
— Период конца XVIII — начала XIX века — это время демократизации бытовых предметов. Машинку для чистки яблока можно встретить в доме учителя географии и в доме богатого чиновника. Иное дело пушкинское время: там действительно отбор предметов: Например, каминные экраны для лица. На выставке есть два экрана из папье-маше с костяными резными ручками. Сидя у камина, дамы защищали лица от каминного жара — чтобы не поплыл макияж, он же делался на основе воска.
Сначала я приобретала вещи из чистого любопытства. А еще — чтобы развеселить друзей. Всегда наступает в разговорах пауза, когда людей нужно встряхнуть. В такой момент ты вносишь черный ящик со всякой всячиной и достаешь... Скажем, записную книжечку из костяных пластин. И слово за словом выясняется, что по этикету если дама пообещала танец, то не имела права забыть об этом или перепутать. Ее тут же обвинили бы в кокетстве: Поэтому дамы в этих книжечках записывали имена кавалеров и последовательность танцев, чтобы не дать повода к упрекам. Разве не интересно?
— А ваша слабость ко всевозможным щеткам? Знаю, что в вашей коллекции есть щетки для гардин, для потолка, для внутренней стороны калош. Какую щетку нужно вам подарить, чтобы сразить наповал?
— Щетку для тропических растений. Это такие большие прищепки со щетиной. Пока не удается купить.
— Что ж, будем искать!
