В издательстве «АСТ» недавно вышел новый роман Евгения Водолазкина «Брисбен». Главный герой романа гитарист-виртуоз Глеб Яновский теряет возможность выступать из-за болезни и пытается найти смысл существования в воспоминаниях из детства и юности... Водолазкин был учеником и соратником Дмитрия Лихачева. Уже много лет он работает в Институте русской литературы. Славу ему принес роман «Лавр», после которого все заговорили о Евгении Водолазкине как «русском Умберто Эко». За эту и следующую книгу «Авиатор» писатель удостоился многочисленных премий. К нему пришла мировая известность, его романы переведены на многие языки, а рецензии на них печатались в престижных зарубежных изданиях.
— Евгений, в аннотации к «Брисбену» написано, что здесь вы продолжаете истории героев «Лавра» и «Авиатора». Но ведь те романы между собой никак не связаны, да и действия в них завершены.
— У БГ есть строчка: «Мы поем о себе, о чем же нам петь еще». Думаю, в каждой книге писатель пишет о себе, многое вытаскивая на свет из своей жизни. Сюжеты не имеют между собой ничего общего, но внутренняя связь прочная, и я этим дорожу. К «Брисбену» у меня было много заготовок и эскизов, возникших в то время, когда я писал предыдущие вещи. О чем бы ни повествовал писатель, он держит на прицеле современность. А иначе кто его будет сейчас читать? О современности можно говорить, описывая то, что в ней есть, а можно — то, чего в ней нет.
— Действие этого романа начинается в год вашего рождения в Киеве, где вы родились и выросли, да и в дальнейшем встречается немало совпадений с вашей жизнью. Можно ли сказать, что эта вещь отчасти автобиографичная?
— Я подарил своему герою немало фактов своей биографии, но это не я. Скорее, это человек, которого я мог увидеть в украинской школе или университете. Обстоятельства описанной мной жизни состоят как из реальных событий, подсмотренных и заимствованных мной из действительности, так и из придуманного. А отождествлять нас не нужно. Так, мой герой увлекается дамами, крутит романы, а я женатый человек и никогда своей жене не изменял.
— Не было ли у вас мысли убрать Украину, чтобы избежать политизированного подтекста?
— Я старюсь держаться от политики как можно дальше, всегда отказываюсь давать какие-либо злободневные комментарии. Но мой герой вырос на Украине, впитал ее культуру, ее любит. Выглядело бы просто недостоверно, если бы он не заметил того, что там происходит. Но я стремился отразить этот момент деликатно, давая скорее нравственные комментарии, напоминая о российско-украинском родстве.
— Кстати, фамилия главного героя Яновский, а это часть полной фамилии Николая Васильевича Гоголя, происходившего из дворянского рода Гоголей-Яновских. Это ведь не случайно?
— Да, мой герой, подобно Гоголю, представляет две стихии — русскую и украинскую. В самом Гоголе они соединялись без зазора: горячо любя Украину, он осознавал себя в широком смысле русским человеком. По-моему, очень неплохой пример того, как нужно воспринимать историю Украины и России. Напоминая о Гоголе, я мечтаю о возвращении к тем теп-лым, братским отношениям, которые были раньше. И которые, если поговорить с простыми людьми, есть и сейчас — несмотря на все печальные события и пропаганду с обеих сторон. Герой «Брисбена» живет в другое время, но основа в нем гоголевская: любовь к двум народам, которые он считал одним. Гоголь для меня — один из самых проницательных русских писателей, великий мистик.
— Ваш герой гитарист. А вы как-то связаны с музыкой?
— Связь условная. Иногда я пишу под музыку, но тут требуется осторожность, поскольку красоту музыки можно принять за красоту собственного текста. Бывает, с музыкой идет энергия, которая может увести далеко в сторону. Читаешь потом и за голову хватаешься: как могло такое написаться? А бывает, музыка помогает. Последнюю главу «Лавра» я писал под Реквием Моцарта, и там случилось какое-то совпадение энергий — музыки и текста.
— Вы сами играете?
— Я окончил музыкальную школу по классу четырехструнной домры и гитары. Главное достижение на этом фронте — мне удалось привлечь внимание моей будущей жены песнями под гитару. А вот с дочерью этот номер не прошел: она отнеслась к моему творчеству скептически, и уже много лет гитара без дела висит на стене. А при работе над книгой мне помогал гитарист-виртуоз Михаил Радюкевич, он меня консультировал. Миша великолепно играет, он выступает как солист, а также аккомпанирует Олегу Погодину. И так получилось, что мы с ним сделали программу, в которой я читаю фрагменты романа, а он играет. Его игра — неожиданная звуковая параллель к тексту.
— Вы в начале разговора процитировали Бориса Гребенщикова. Иногда ваши интонации, рассуждения мне напоминают гребенщиковские. Или это только кажется?
— Несколько раз мы с ним пересекались в Петербурге конца 80-х — начала 90-х. Иногда я заходил в кафе «Сайгон», где за соседним столиком кофе пил Гребенщиков, завсегдатай «Сайгона». Поблизости стояли необычные барышни с крысами на плечах. Богема! Мне это очень нравилось, но я в тот мир не проник, я все же несколько другой человек. А в отношениях с БГ я лишь его благодарный слушатель. Вот и сейчас в пути по городу слушал его «Крестовый поход птиц».
— Австралийский город Брисбен фигурирует в книге как место-мечта. Почему Австралия, ведь есть на Земле места куда более комфортные и благополучные?
— Потому что это далеко от нас. Человеку всегда кажется, что на противоположенной стороне планеты жить легче. На Руси существовала идея поисков Беловодья, у меня даже есть научная работа о поиске земного рая... К тому же мне нравится, как это слово звучит: Брисбен. Кстати, это не только название города — это имя английского генерала, который в свободное время занимался астрономией и открыл 7 тысяч звезд. Представьте себе кого-то из наших генералов, сидящих с подзорной трубой на балконе... У каждого есть свой Брисбен: точка, в которой воплощено представление о счастье.
— Поступают ли вам предложения об экранизации ваших романов?
— Примерно раз в три месяца. Предлагают или вместе написать сценарий, или продать разрешение на уступку авторских прав. Для меня большой вопрос, насколько полноценно кино способно сотрудничать с литературой. Например, Шукшин считал, что кино — это младший брат литературы. То есть ничего лучшего, чем уже есть в книге, кино создать не способно. Несколько раз я сталкивался с очень активными людьми от кино, которые звонили мне ежедневно, предлагая уступить права. А потом оказывалось, что у них нет денег, и киношники пропадали, даже не попрощавшись. Но сейчас я близок к заключению договора об экранизации «Лавра» и «Авиатора».
Гораздо активнее я сотрудничаю с театром. Инсценировки моих романов идут в Питере, Тольятти, Калуге и других городах. Сейчас «Современник» готовит постановку по роману «Соловьев и Ларионов». Спектакли, которые я видел, произвели на меня хорошее впечатление.
— Сталкивались ли вы с необычной реакцией на свои книги?
— На презентациях «Лавра» ко мне не раз подходили с вопросами, какую траву пить от той или иной болезни. Я всегда прошу читателей не проверять на себе рецепты, которые я описываю. Сам я брал их из старых русских книг, переведенных с немецкого... В общем, «не пытайтесь повторить это самостоятельно!». А после выхода «Авиатора» некая фирма, занимающаяся крионикой, предложила мне участвовать в эксперименте по заморозке. Или хотя бы наблюдать за такими опытами, а потом их комментировать.
— Ну и что вы ответили?
— Что все это шарлатанство.
