У народного артиста России Александра Галибина — нестандартная, прямо скажем, творческая биография. Он начинал актером Ленинградского театра имени Комиссаржевской, потом в его судьбу вместе с Пашкой-Америкой из популярного фильма «Трактир на Пятницкой» вошел большой экран. Вдоволь наснимавшись в кино, Галибин вернулся в театр, но уже режиссером, забыв на время о киносъемках. Возглавлял три театра: знаменитую Александринку в Питере, молодежный «Глобус» в Новосибирске и вечно мятежный Театр имени Станиславского в Москве, откуда несколько лет назад после конфликта с труппой ушел на вольные хлеба.
— Александр Владимирович, и как себя чувствуете в этом качестве?
— Прекрасно. Я много снимаюсь, недавно, например, закончил работу в сериале «Бесы», где сыграл губернатора фон Лембке — этот фильм готовится к выходу на телеэкран. На сцене играю Огарева в спектакле «Лондонский треугольник», который поставил кинорежиссер Дмитрий Астрахан в «Школе современной пьесы». Сам в качестве кинорежиссера готовлюсь к постановке фильма «Золотая рыбка», который расскажет о трудном послевоенном времени и который я намерен посвятить моим родителям, детьми пережившим войну.
— Несколько слов о «Бесах», которые обещают стать резонансной постановкой. Как вам работалось с Владимиром Хотиненко?
— Легко и радостно. О всех нюансах работы договорились еще на берегу. Это будет достаточно оригинальное прочтение великого романа. Не буду раскрывать все тайны, назову лишь основных актеров. Верховенского играет Антон Шагин. В роли старшего Верховенского — Игорь Костолевский. В роли Ставрогина — Максим Матвеев. Я, кстати, в молодости сам мечтал воплотить образ Ставрогина — увы, не сбылось. Но пусть каким-то боком, краем, я к этому роману Достоевского все-таки прикоснулся, сыграв в фильме губернатора фон Лембке, на котором сходятся многие сюжетные нити романа. Бог всегда дает тебе возможность реализовать свои мечты, было бы желание сильным.
Вообще-то я не очень люблю сниматься в сериалах — при работе над ними зачастую бесследно исчезает процесс импровизации, творческого поиска. Постановщику не до того — надо снять за смену 10-12 минут полезного метража. Но есть, к счастью, режиссеры, которые не утратили любви к вдумчивой, кропотливой работе. Хотиненко — из их числа. Он любит человеческие, художественные подробности. Поэтому я с таким удовольствием работал у него.
— Вы возглавляли три театра, сейчас режиссируете только собственную судьбу. Нет ощущения, что вам не хватает масштаба деятельности?
— Хороший вопрос. Сам часто думаю об этом. И переношусь мыслями в свое детство, когда я обладал огромной степенью свободы и доверием родителей. Чем я только не занимался: моделированием, конструированием, боксом, фехтованием, акробатикой, пением, танцами: Летом на даче убегал из дома утром, приходил глубоким вечером. Ни перед кем не отчитывался, кроме бабушки. «Туда не бегай, то не делай, в ночное не ходи», — привычно говорила она. И все равно бегал, и все равно делал, и ездил на лошадях, и ходил в ночное. Та обретенная еще в юности свобода мне по-прежнему дорога. И она странным образом соответствует моему нынешнему состоянию, когда я и только я властен над собой, над своей судьбой.
— А если бы вам вновь предложили возглавить театр?
— Я бы крепко подумал, честно говоря. Театр я по-прежнему люблю. И очень много про него знаю. У меня два классических образования: актерскому делу учился у народного артиста СССР, известного питерского режиссера Рубена Агамирзяна, тайны режиссуры постигал у такого корифея театра, как Анатолий Васильев. Я сыграл десятки ролей в театре и кино, поставил много спектаклей в нашей стране и за рубежом. Так что есть знания, опыт, и если бы возникла вероятность вновь прийти в театр не гостем, а всерьез и надолго, то искушение было бы, конечно, велико, несмотря на все прелести пожинаемой мной свободы.
— Сегодня вы много времени проводите на съемках, в разъездах. На детей время остается?
— Как ни странно, его стало больше. Раньше, когда я возглавлял театры и вел «оседлый» образ жизни, заниматься делами семьи совсем не получалось. Уходил из дома в 10 утра, приходил в 10 вечера. Я, конечно, по утрам отвозил дочь в детский садик, но не был внутри сложной душевной жизни своего ребенка. Печально, когда из-за вечной занятости что-то важное от тебя уходит безвозвратно. Когда закончился мой «развод» с Театром Станиславского, у меня появилось много самой разной работы. Кроме всего прочего, набрал курс в Щукинском училище, где делюсь опытом с молодыми. Приходится планировать, выбирать. Но свободных «окон», как ни странно, стало больше. Что для меня и здорово, и дорого. Если человеку хорошо в семье, то ему хорошо везде. На опыте проверено.
— Но женаты вы в третий раз...
— Надеюсь, что и в последний. У меня было три театра, три жены. Дальше возникает вопрос мудрости человеческой — распорядиться тем, что у тебя имеется на сегодня. Я человек богатый в этом смысле. У меня есть все, что нужно для счастья: работа, дом, семья.
— Ваша супруга Ирина Савицкова — театральная актриса. Включаете ее в режиссерские планы?
— Ну а как же? Она играла классических героинь в поставленных мною спектаклях «Фрекен Жюли» Стриндберга, «Кроткая» Достоевского, «Нора» Ибсена, «Игроки» Гоголя, «Троянской войны не будет» Жироду, получала за них награды на фестивалях. Ира — прекрасная актриса.
— С предыдущими женами поддерживаете отношения?
— Скорее нейтральные. У меня прекрасная старшая дочь Маша, которая работает в музейной среде. Внучке Лизе уже 15 лет, она вполне взрослая девица. Моей младшей, Ксюше, 10 лет, они с радостью между собой общаются.
— Ваша жена моложе вас на 18 лет. Это не напрягает?
— Я совсем не чувствую свои 59 лет. Понимаю, конечно, что не могу взять планку в 170 сантиметров, которую раньше легко мог перемахнуть. Но стараюсь не поддаваться возрастной психологии, держу себя в тонусе. И никакого дисбаланса с женой не ощущаю. Я вообще надеюсь и хочу жить долго. И с удовольствием наблюдаю за почти 100-летним Владимиром Михайловичем Зельдиным, который находится в прекрасной творческой форме, за 90-летним Владимиром Абрамовичем Этушем, который молодо радуется всему новому. Так что буду в своей жизни равняться на них.
