Из 364 фильмов
Пожилой мужчина в нелепом костюме и его бритый наголо спутник смотрят кинопробы. Алла Демидова и Олег Табаков, Рената Литвинова и Сергей Маковецкий, Наталья Бузько и Виталий Линецкий, другие пары актеров, лица и имена которых знакомы по предыдущим фильмам Киры Муратовой, разыгрывают в ее новой картине «Вечное возвращение» одну и ту же сцену. Мужчина приходит к бывшей однокурснице и отчаянно просит помочь: он женат и полюбил другую. Однокурсница предлагает на выбор: бросить одну, бросить обеих, остаться с обеими или напиться и уснуть, а если не поможет, еще раз напиться и уснуть. Но мужчина не в силах действовать, в то время как женщина во всех эпизодах занята делом — моет лестницу, варит варенье, собирается клеить новые обои, играет на пианино, ухаживает за кошками и мыслит логически. Мужчина так мыслить не готов, как не готов и принять советы — они реальны, а он ждал волшебства. А волшебство существует в кадрах нескончаемых черно-белых эпизодов, которые перемежаются цветными вставками, где бритый продюсер и его потенциальный инвестор решают, как поступить с кинопробами, которые, по сюжету, снял перед смертью гениальный режиссер: примет ли такое публика, надо ли добавить экшена и стриптиза. На фестивале уже начали говорить о том, что в «Вечном возвращении» есть намек на «Трудно быть богом» Алексея Германа, но все же картина Киры Муратовой строится на ином вечном контрасте: между жизненной прагматикой и истинным искусством.
В конкурсе ММКФ подобных фильмов пока что показано не было — они по преимуществу плоски и линейны. Картина Чиро де Каро «Spaghetti story» повествует о том, что итальянцы способны иногда забыть о своих проблемах и скинуться на новую жизнь китайской проститутке, южнокорейский режиссер Чон Енхен в своих «Ливанских эмоциях» заставляет героев больше полутора часов бродить по заснеженному лесу, нанося друг другу телесные повреждения, в «Наслаждении» Гарета Джонса смакуется посттравматический синдром, и замечательная актриса Жанна Балибар делает свою героиню настолько отталкивающей, что сочувствовать ей, как бы этого ни добивался режиссер, не получается никак.
Зато буквально искупать в сочувствии хочется героя обаятельнейшего Жан-Юга Англада, сыгравшего в картине Жерминаля Альваре «Другая жизнь Ришара Кемпа», где полицейский инспектор, попав в собственную молодость, пытается изловить серийного убийцу. Заметным — на фоне остальных — можно назвать и «Иуду» Андрея Богатырева, который из повести Леонида Андреева сделал историю сериального масштаба. Хитроглазому Христу (Андрей Барилло) противостоит истовый Иуда (Алексей Шевченков), вокруг бродят донельзя упрощенные апостолы: Петр сильный, Фома недоверчивый, Матфей все записывает, остальным реплик почти не досталось. На пресс-конференции, где много времени посвятили беседе о том, как всем героям делали желтые зубы, режиссер пытался разъяснить свою позицию. Но и ее свел к выражению «сущностные вещи», при этом упорно ставя ударение на «ы».
А лучшим фильмом конкурса на данный момент выглядит нидерландский «Маттерхорн» (режиссер Дидерик Эббинге), во время которого зал покинуло несколько оскорбленных увиденным зрителей. Так же оскорблены были и соседи Фреда, главного героя картины, подобравшего на улице душевно нездорового Тео, который случайно переоделся в платье погибшей жены своего спасителя. «Содом и Гоморра» — эти слова соседи злобно написали на стене дома Фреда, но потом благодаря кротости Тео поняли, что смысл их жизни должен быть каким-то другим. Например, враг Фреда объяснил, почему его ненавидит, а сам Фред нашел в себе силы встретиться со своим взрослым сыном, которого когда-то выгнал из дома за нестандартную ориентацию. Понимание, принятие, разрешение себе любить: не навязывающий никаких идей и лозунгов «Маттерхорн» — об этом, и если он получит на ММКФ какую-либо награду, это будет правильно.
