У народного артиста России, актера театра и кино, ленкомовца Виктора Ракова этот год получился особенно насыщенным. Весной на Первом канале прошел сериал Константина Худякова «Однажды в Ростове», где Раков играет участника банды «ростовских фантомасов» — размазню и нюню Владимира Толстопятова. А осенью на том же «Первом» выходят сериалы «Алхимик. Эликсир Фауста» и «Великая», в которых актер воплощает совсем иные характеры.
— Виктор, в нашумевшем телесериале «Однажды в Ростове» вам досталась роль какого-то нелепого, плаксивого бандита — то он ногу поранит, то застрелиться не сумеет. Но сами-то вы в жизни совсем другой — основательный и решительный.
— Смешной герой, говорите? Мне это слышать удивительно, хотя вы не первый делитесь со мной такими впечатлениями. Про бандитов Толстопятовых знаю еще с детства: это были серьезные, суровые мужики. И вот достался мне такой плакса. Я один раз на съемках поплакал, другой, потом говорю режиссеру Худякову: «Что за бандит у нас такой странный?» А Константин Павлович в ответ: «Играй именно неудачника, в криминалитете такие тоже случаются, там не все сплошные Рэмбо». Мне подобные роли прежде не выпадали. Было очень интересно, хотя и непросто. Фильм снимался в Ростове-на-Дону, Новочеркасске, в Севастополе и Мариуполе. И везде на площадке была прекрасная творческая атмосфера.
— Фильм прошел с успехом, но перед этим очень долго пролежал на полке. С чем это связано?
— Картина снималась в 2010 году по заказу канала «Россия 1». Думаю, у них было несколько причин, по которым они не рискнули ее показывать. Говорят, будто кто-то в верхах решил, что это антинародное кино. А с другой стороны, мне как-то позвонил Коля Расторгуев и минут 20 рассказывал, как ему понравился этот фильм и сколько его знакомых, эстрадных артистов, по его совету эту картину уже посмотрели. Еще до российской премьеры, в 2012 году, фильм дважды показали на Украине, после этого он появился в интернете.
— А осенью на «Первом» выходит сериал «Алхимик. Эликсир Фауста», в котором вы играете всего из себя положительного милиционера, готового прийти каждому на помощь. Это совсем иное амплуа?
— Актер должен уметь сыграть все: героя и негодяя, драму и комедию. В последние годы я сыграл столько отрицательных персонажей, что один мой старший товарищ, режиссер, стал убеждать меня завязывать с «нехорошими человеками»: «Ты давно заслужил право играть положительные роли!» И вот в фильмах «Алхимик» и «Екатерина Великая» я как раз этим правом воспользовался. Очень надеюсь на новые подобные предложения. А негодяев и мерзавцев я уже действительно наигрался.
— Вы верите в то, что хороший актер способен влиять на людей, на общество?
— Ну не стоит преувеличивать влияние лицедейства на общественную жизнь. По крайней мере мгновенной действенной реакции на нашу жизнь от художественного произведения я бы не ждал. Это не лекарство, а скорее витамин: полезный эффект проявляется позже.
— В очень динамичном «Алхимике» ваш герой стреляет, дерется, залезает с улицы на балкон третьего этажа...
— В одной из драк меня бьют бутылкой по голове. Использовалась, конечно, не стеклянная, а сахарная бутылка. Но все равно она оказалась тяжеловатой — в результате у меня произошло легкое сотрясение мозга. Зато этот дубль вошел в картину. К счастью, съемки не прерывались: травма оказалась не до такой степени серьезной. Мы сняли эпизод, и я уехал в Москву отлеживаться.
— В этой ленте есть еще и мистическая линия, хотя ваш герой относится к мистике со скепсисом. А вы сами?
— Тут мы с ним совпадаем. Помню, после того как сыграл Мастера в фильме Юрия Кары («Мастер и Маргарита» 1994 года. — «Труд»), знакомые просто извели вопросами о чем-нибудь мистическом на съемках. Считается, что с булгаковским романом обязательно должна быть связана какая-то чертовщина. А я только разводил руками: извините, но ничего совсем уж сверхъестественного со мной не случилось.
Один из коллег, помню, предупреждал меня ни в коем случае не участвовать в сценах, связанных со смертью и похоронами. А мне доводилось сниматься и лежащим в гробу в крематории. С тех пор прошло почти 30 лет, и пока у меня — тьфу-тьфу — все нормально. В гороскопы я не заглядываю, в астрологию не верю. Для меня гораздо более важны явления реальные и насущные: моя семья, работа, премьеры будущего сезона...
— Но хотя бы актерские поверья разделяете?
— Когда падает текст, то надо на него сесть, а уж потом поднимать с пола? Ну если уж вы так настаиваете, то буду этот ритуал соблюдать. Хотя лучше уж текст со своей ролью не ронять, держать крепко.
— В сериале «Великая», который также будет показан осенью на Первом канале, вы играете графа Разумовского. Прыжок на два с половиной столетия назад... А вы сами в каком времени органичнее себя чувствуете?
— Это кино хоть и костюмное, в исторических декорациях, но все равно главным в фильме остаются человеческие чувства и отношения. А они даже при смене эпох изменяются мало. Речь о конце правления Елизаветы и начале власти Екатерины. Съемки проходили в Санкт-Петербурге, я очень люблю этот город. У меня были чудесные партнеры: Наташа Суркова, Сергей Каюмович Шакуров, Станислав Андреевич Любшин и другие замечательные актеры. Очень хороший сценарий, чуткий и понимающий режиссер — Игорь Зайцев. На «России 1» недавно был повторен их сериал о Екатерине, уже прошедший осенью. Наш выходит с опозданием, потому что мы упустили зимнюю натуру и для продолжения съемок пришлось почти год дожидаться новой зимы. Но сейчас все позади, ждем премьеры.
— Мы с вами обсуждаем три сериала и говорим о них как о серьезном, художественном кино. А ведь еще недавно в этом жанре господствовало примитивное «мыло».
— Сериалы и начинались как полноценные художественные фильмы. Другое дело, что потом скатились до низкого уровня, появились ситкомы. Конечно, многое зависит от продюсерской компании, режиссера, оператора, подбора артистов. Надо ли говорить, что Сан Саныч Муратов, снявший «Алхимика», — высокопрофессиональный режиссер-художник? И он, и Худяков относятся к той когорте режиссеров, которые работают по заветам еще советского времени, когда главным критерием было художественное качество картины — вне зависимости от количества серий в ней.
— Вот и Павел Лунгин заметил, что будущее кино — за высокохудожественными сериалами.
— В Америке примерно так и происходит. У них этих сериалов выпускается великое множество, и их с удовольствием смотрит публика по всему миру. У моей жены Людмилы сразу несколько любимых сериалов. Я, в отличие от нее, на эти фильмы не подсел. Просто потому, что вообще мало смотрю телевизор — нет времени.
— А как оцените ситуацию в нашем кино?
— Еще год назад можно было говорить о несомненном прогрессе. Но сейчас экономический кризис, возникли проблемы финансирования. Многие проекты закрываются, замораживаются. Сразу вспоминаю 1998-й, после которого в течение двух лет я нигде не снимался. Хотя сейчас у меня есть еще и работа на «ТВ-Центре».
— Как относитесь к своей известности?
— Сейчас совершенно спокойно. Вот когда начинал, все эти моменты узнавания на улице мне казались важными и грели самолюбие. Помню, снялся в программе «Пока все дома». Утром ее показали, вечером выхожу из вагона метро (мы тогда жили в Выхино) и замечаю на себе внимательный взгляд неплохо одетой, но уже успевшей выпить дамы: «Ну надо же, — говорит она. — День вами начался, вами и заканчивается!»
— Вы участвуете в знаменитом спектакле «Юнона» и «Авось». А в жизни такая любовь встречается?
— Конечно, встречается, и не так уж редко. Только не все умеют о ней рассказать такими стихами, какие написал Вознесенский, и спеть такими мелодиями, какие сочинил Рыбников. Вот и у нас с женой... Правда, разница в возрасте не такая большая, как у Резанова и Кончиты, — всего семь лет.
— Но это ваша вторая жена...
— Да, но и с первой у нас были вполне достойные отношения, мы прожили вместе пять лет и расстались полюбовно, без скандалов. Над отношениями нужно работать, искать компромисс, уметь договариваться, иначе любой брак может распасться.
— А вы дружите с Николаем Караченцовым?
— Мы не только вместе играли в театре, но и в течение двух лет ездили сниматься в «Останкино» в «Петербургских тайнах». Он периодически подвозил меня на своей машине. Сейчас у него другой режим. Но отношения между нами сохраняются теплыми. В свое время он дал мне хороший урок. Еще молодой человек, я в какой-то момент себя убедил в том, что устал. А пригляделся, как Караченцов и спектакли играет, и в кино снимается, и на концерты летает, и при этом не устает, хотя он и старше меня, и понял, что моя усталость — лишь блажь. Решил брать с Николая Петровича пример.
— Какие отношения у вас со старшим поколением артистов «Ленкома»?
— Очень дружеские, доверительные. Раньше я не стеснялся подойти к Янковскому за советом. Сейчас за старших остались Збруев, Броневой, Чурикова. Они тоже в совете не откажут.
— Сейчас, после нашего разговора, вы на дачу?
— Сейчас не получится, но как только выдается свободный день, мы стремимся за город. Раньше на месте нашей дачи было поле — мы с супругой семь лет назад построили там домик и теперь активно обживаем территорию. Посадили сотню кустов и деревьев. Большую часть работы, процентов 70, делаем сами. Еще я построил себе мастерскую, в которой леплю и обжигаю глину — увлекаюсь керамикой. Могу сходить на озеро, половить рыбу. А еще катаемся на велосипедах. Никакие светские тусовки с этим не сравнятся!
