У знаменитого драматурга, режиссера, актера, красавца мужчины и записного женолюба Виктора Мережко — юбилей. Дата настолько серьезная, что поверить в нее, глядя на мускулистого, поджарого, загорелого атлета, каким выглядит Виктор Иванович, невозможно.
Виктор Иванович, вы сами, когда смотрите в паспорт, верите цифрам?
— Я никогда не смотрю в паспорт, поэтому не знаю, сколько на самом деле мне лет: 50, 70, 60, 80 или 40. Для меня это не имеет никакого значения.
— И все-таки сколько лет вы себе даете по внутреннему самоощущению?
— Максимум 40. Но мне столько и есть. А в паспорт, подозреваю, вкралась ошибка.
— Вы, как и в молодости, начинаете день с основательной зарядки?
— Да, полтора часа интенсивных занятий каждое утро: разминка, гантели, тренажеры.
— Но и наследственность, наверное, имеет значение. В кого такая генетика?
— И в отца, и в мать. Отец был высокий и поджарый, с крупным носом, настоящий донской казак, этакий Гришка Мелехов. Как все счастливые люди, умер во сне. Мама моя — из Воронежской области, по сути, это верховья Дона. Ее отец был знаменитым на всю округу кузнецом. Мама тоже была очень работящей, худенькой, подвижной. Все лучшее, что во мне есть, — от родителей.
— Свои детство и юность вы провели в селах и на хуторах. Потом, как классический герой романов, решили покорять Москву.
— Ну, Москва была не сразу. Поскольку мы с семьей часто переезжали с места на место, то начинал я учиться в русских школах, а закончил учебу на Украине, в селе с поэтичным названием Русская Поляна. Поехал поступать в Киевский институт киноинженеров — уже тогда мне хотелось быть поближе к кино. Не поступил. Уехал в Архангельск работать грузчиком на лесозавод. Вернулся, поступил во Львовский полиграфический институт. Потом три года работал в Ростове инженером-технологом. И лишь затем был ВГИК. На втором курсе по моему сценарию на «Мосфильме» поставили комедию «Зареченские женихи», что было делом для студента неслыханным. Дальше пошло-поехало. На сегодняшний день в моем творческом багаже 62 сценария. Это не считая дюжины мультиков и 18 пьес.
— У вас есть любимый фильм, снятый по вашему сценарию?
— И не один. «Здравствуй и прощай» в постановке Виталия Мельникова. Естественно, «Родня» Никиты Михалкова. Естественно, «Полеты во сне и наяву» Романа Балаяна. «Уходя — уходи» Виктора Трегубовича, с которым я сердечно дружил. Виталий Дудин очень хорошую картину снял на «Беларусьфильме» — «Под небом голубым». Очень люб-лю «Курочку-рябу» в постановке" Анд-рона Кончаловского.
— Теперь вы сами режиссер. Не жалеете, что не стали постановщиком раньше?
— Нет, раньше я просто не был готов к этому. Для режиссуры нужно все-таки созреть. Я созрел достаточно поздно. Но за минувшие 10 лет снял 8 картин, в том числе большой сериал в двух частях «Сонька Золотая Ручка». Только что сдал Первому каналу картину «Подземный переход». На днях начну снимать сериал «Хуторянин» для канала «Россия».
— Вы можете, как Флобер, который воскликнул: «Мадам Бовари — это я», — сказать так о каком-то своем герое?
— Нет, в фильмах про себя не рассказываю. Фильм «Полеты во сне и наяву» в какой-то мере навеян судьбой моего брата. «Родня» — в известном смысле история про мою тещу. Сценарии не списываю с натуры, а сочиняю от начала до конца, но пропускаю их через себя, как будто это все со мной происходило.
— Последние 10 лет вы живете и снимаете преимущественно в Санкт-Петербурге.
— Я живу на два города. В Питере проще работается. Меньше соблазнов, суеты. Легче договориться о местах для съемок фильма, особенно на историческую тему. В Питере я смог купить небольшую квартиру в центре. Мой сын Ваня, по сути, тоже переехал в Питер, снял здесь как режиссер фильм «Дед Иван и Санька», сейчас запустился со второй картиной. А дочь Маша живет в Москве, занимается интернет-бизнесом.
— Коль заговорили о детях: Знаю, что вы рано потеряли красавицу жену. С тех пор так и не женились. Почему?
— Из-за любви к детям. Я понимал, что, лишившись матери, они стали полусиротами. Привести в дом другую женщину, которая начнет ломать дом и семью под себя, значило бы сделать их сиротами окончательно.
— Но я часто вижу вас в окружении юных, прелестных дев. Неужели ни одна из них не пыталась вас женить на себе?
— Многократно. Но вот я разговариваю сейчас с вами по телефону, а из окна моей питерской квартиры виден крейсер «Аврора». Дует ветер, о его борта бьются волны. А крейсер нерушимо стоит на приколе, его не сдвинуть с места. Так же не сдвинуть в этом смысле и меня. У меня есть два главных жизненных приоритета: мои дети и моя работа. А женщины, которые появляются в жизни и исчезают из нее, — приятное дополнение к этим базовым ценностям.
— А как такая, извините, потребительская позиция согласуется с христианской моралью, предполагающей альтруизм? Вы, насколько знаю, человек верующий.
— Скажу вещь неканоническую: нельзя веровать уныло. Верить надо весело, испытывая удовольствие от жизни. И Господь, понимая, что ты живешь радостно, со вкусом, никогда тебя не осудит. Тем более что я ничего плохого никому не делаю. Не ворую, не разбойничаю, не подличаю. Что же до альтруизма, то, мне кажется, я немало даю людям и обществу. Напряженно работаю и ничего не прошу взамен, кроме оплаты моих скромных трудов. Во времена советской власти я не был членом КПСС, но власть дала мне звание заслуженного деятеля искусств, Государственную премию СССР. Для нынешней же власти я человек-невидимка. Я есть — и меня нет. Снимаю кино, его показывают по главным телеканалам, о нем спорят, но сильные мира сего меня не замечают. Значит, у власти другие интересы и приоритеты. К юбилею мои документы отослали на звание народного артиста России. Вы будете удивлены, но звание мне решили не давать. Меня поразило, что среди тех, кто выступил против, оказался крестный отец моего сына Ивана — Олег Павлович Табаков. Что ж, если Олег Павлович и власть считают, что я еще в недостаточной степени классик, то могу только сокрушенно развести руками.
— Я тоже: Хочу спросить еще об одном вашем старом друге. После «Родни» вы были и творчески, и душевно близки с Михалковым, потом наступило охлаждение. Сейчас, говорят, вы опять дружны. Что произошло?
— После одной размолвки, о которой не хочу рассказывать, мы с Никитой не здоровались 15 лет. Потом оба, причем практически в один и тот же момент, поняли, что это неправильно. Он позвонил мне, предложил, чтобы я опять стал председателем правления Дома кино. Говорит: «Витя, а что мы ссоримся»? Я в ответ: «Сам не понимаю». Он: «Давай забудем все». — «Давай». Договорились, как встарь, общаться, дружить и помогать один другому.
— Как собираетесь встретить юбилей? В дружеском кругу?
— Я уже говорил — только что запустился с новой картиной. В самый канун своего дня рождения полечу в Ростовскую область для утверждения объектов на натуре. Снимать буду в Таганроге, Ростове, в ростовских степях. Отмечать юбилей не стану. Я вообще не люблю праздновать дни рождения. Мне кажется, в этот день надо прочитать молитву, поблагодарить Бога, что работаешь, жив-здоров и твои дети здоровы, — и довольно.
