Во недавнем номере нашей газеты было опубликовано интервью с чемпионом мира по боксу Дмитрием Пирогом, где корреспондент «Труда» обсуждал с ним процесс подготовки к титульному бою с Геннадием Мартиросяном. Уже на следующий день после того, как Дмитрий выиграл нокаутом и немного отошел от эмоций, мы продолжили разговор с ним. Теперь обсудили сам бой.
— Дмитрий, я удивился сообщению о том, что взвешивание Пирога перед боем затянулось на некоторое время потому, что он допустил «перевес». Действительно так?
— Расскажу вам поточнее и поподробнее. Перед тем, как мне ехать на взвешивание, мои собственные «злые» весы (я их так называю потому, что они отрегулированы, чтобы показывать чуть больше истинного веса) показывали 100 граммов запаса. Приезжаю, а так на месте у меня оказывается 200 граммов лишних.
— А как так могло получиться?
— Весы весам рознь. И мне уже поблизости от места взвешивания пришлось одеться и встряхнуться.
— Что значит «встряхнуться»? Это поход в туалет или парилку?
— Нет, просто в соседнем помещении я делал интенсивные упражнения. Вспотел, потом вытерся — скинул лишние граммы. Но на это ушло
— А в течение полугода между боями с аргентинцем Масиэлем и нашим Мартиросяном каких максимальных величин достигал ваш вес?
— Это настолько специфическая тематика, что я предпочитаю не обсуждать ее в интервью. Бывают опасения, что журналисты неправильно истолкуют. Скажу одно: я стараюсь избегать больших колебаний массы своего тела между максимальной и минимальной — той, которая должна быть на взвешивании перед боем. И вообще, по всей видимости, такие перепады в массе тела, особенно многократные, могут в конце концов нанести вред здоровью. Лучше обезопасить себя от этого.
— С точки зрения законов бокса, если соперник ниже тебя и руки у него намного короче, боксируй с ним на дальней дистанции. А вы это делали на средней и даже на короткой.
— Законы люди обычно придумывают «под себя». И потому, когда выгодно, могут их нарушать или менять, переписывать. Каждый боксирует так, как считает нужным. Кроме того, я специально рисковал, желая обострить бой. Да, для высокого боксера незакономерно лезть на столь короткую дистанцию. Но зато интересно.
— А в следующий раз как будет?
— Если в другой раз попадется низкий боксер, возможно, я буду против него действовать в классической манере — на дальней дистанции. Но не исключено, что и примерно в такой же, как вчера против Мартиросяна. Если грамотно подойти к тактике, то и непривычная манера может стать эффективной.
— Известные тренеры бокса (в жизни — добрые люди) во время боев заставляют своих подопечных бить в слабое место соперника — в гематому или «сечку». Но вы, кажется, нарушили и эту тактическую заповедь.
— В поврежденное место соперника можно в любой момент успеть ударить. В перерывах между раундами секунданты и катмен все равно не сумеют основательно залечить повреждение. А мне хотелось
— Иногда казалось, что вы Мартиросяну удары с короткой дистанции не наносили, а лишь обозначали. Но его голова после них заметно отлетала. Получается, точность важнее силы?
— Дело в другом. Это только со стороны кажется, что удар несильный. В начальной фазе таких ударов скорость у кулака небольшая, в самом деле. Но перед соприкосновением с целью получается немалое ускорение. Визуально такие удары кажутся медленными. Но получаются достаточно жесткими, особенно если в момент касания прокручивать кулак.
— А что там было у вас на ринге? Почему вы и Гена поочередно падали?
— Я до сих пор точно не знаю истинных причин того, что мы порой скользили, как на льду. Причем оба. Лучше спросите об этом у организаторов боя. Но мне сейчас на это, извините, наплевать. Неудобства для нас обоих получились примерно одинаковые и на расклад сил в бою не повлияли.
— Вы уже решили, где будете отдыхать после этого боя?
— В конце этой недели собираюсь вылететь в США. Постараюсь отдых (я отправлюсь туда вместе с женой) совместить с полезным делом. А именно: вживую посмотреть бой почетного чемпиона мира (обладателя «бриллиантового пояса») по версии WBC в моем весе аргентинца Серхио Мартинеса против британца Дарена Баркера. Этот поединок пройдет в
— Ваш земляк и тоже чемпион мира Роберт Штиглиц говорил в интервью «Труду», что ему по разным причинам после чемпионских боев не удавалось уснуть до 16.00 следующего дня. А как у вас было сейчас?
— Я уснул в пять утра, то есть через семь часов после окончания боя. Но так я спланировал специально. Есть такая методика восстановления после тяжелых боев: в течение семи часов после них рекомендуется не спать. И даже если очень хочется спать, желательно, чтобы рядом был человек и своими разговорами не давал расслабиться и уснуть. И лишь только после такого периода бодрствования можно отдыхать. Когда боксируешь долго и в высоком темпе, от этого поднимаются температура, давление и прочее. Если сразу после этого расслабиться и уснуть, есть риск заработать микроинсульт. Очень вредно в это время также употреблять спиртные напитки, ну разве что за исключением небольшой порции пива. Все эти ограничения после боя боксеры соблюдают.
— В СМИ писали, что Геннадий попал в больницу. Не интересовались, как состояние его здоровья сейчас?
— Не просто интересовался. Я узнал номера телефонов его супруги Лили, а также тренера и менеджера. Я постоянно спрашивал у них, не нужна ли
— Что бы вы хотели от себя сказать читателям «Труда»?
— Прежде всего хотел бы поблагодарить тех, кто смотрел наш бой с Геннадием Мартиросяном непосредственно из зала, а также по телевизору или отслеживал его по интернету. Хочу пожелать нам всем — российским любителям спорта, к каковым и себя отношу, — новых интересных боев и прочих ярких событий в боксе.
После пресс-конференции один из журналистов решил в шутку побоксировать с чемпионом. Фото Георгий Настенко
