— На следующей неделе выходит картина Сергея Снежкина «Похороните меня за плинтусом». Вы не стали снимать этот фильм, и свою фамилию из титров убрали.
— Мне не захотелось тратить полтора года жизни на то, чтобы рассказать историю, которую я уже однажды рассказал. Фильм «На игре», из-за которого я отказался от этих съемок, был для меня чем-то новым, это был шаг вперед в профессии. А фамилию я снял потому, что сценарий к «Похороните меня за плинтусом», который я написал, был совсем другим. Сергей Олегович Снежкин написал по моей книге свой собст-венный сценарий, который я никогда не одобрял. Фильм получился депрессивно-беспросветный. Уверен, что многим он понравится, но мне такая трактовка не по вкусу, поэтому с этим кино я свое имя не связываю.
— Беспросветность вам не близка?
— У нас как-то принято стало считать, что настоящее искусство — это обязательно трагедия, мрак и депрессуха. А все, что светло и позитивно, — это попса и потакание массовому вкусу. К тому же у нас до сих пор никак не разделят кино зрительское и кино авторское и судят одно по критериям другого. Зрительские фильмы упрекают в том, что в них нет поисков смысла жизни, а авторские — в том, что они скучные. Давайте будем судить корову за молоко, а курицу за яйца, а не наоборот.
— То есть если считать, например, режиссеров артхаусного кино коровами, а жанрового — курицами, то вы кто?
— Я категорически считаю, что кино в первую очередь должно быть нескучным. Так что я курица. Абсолютная курица.
— Вряд ли абсолютная — есть ощущение, что вы умнее, чем ваши фильмы.
— Вот видите, и вы тоже ждете от моего кино чего-то артхаусного. Ведь что такое зрительское кино? Это то кино, знаменем которого стал Стивен Спилберг. В нем есть закрученный сюжет, героя сразу бросает в водоворот каких-то действий — это может быть перестрелка, это может быть погоня, это может быть затерянный ковчег или летающая тарелка. А то, чем занимается артхаус, я вообще не могу понять. Если говорить про поиск смысла, то посмотрите «Полет над гнездом кукушки». Глубочайшая картина, притом снята она как мейн-стрим, чтобы зрителю все было понятно.
— Все ваши картины молодежные. Это осознанный выбор?
— Да, герои всех трех картин молодые, так уж получилось. Но это не значит, что мне не хотелось бы перейти к следующим возрастным группам. И я думаю, что уже пора. Но пока я не собираюсь ничего снимать. Буду писать книгу «Хроники раздолбая».
— Про свою юность и не только?
— «Не только» — здесь главное слово. Это не автобиография.
