Уникальная выставка «Братья Морозовы. Великие русские коллекционеры» открылась в залах Главного штаба Петербурга, филиала Государственного Эрмитажа. Посвящена она нашим соотечественникам, собравшим полотна великих мастеров. Ныне они украшают главные российские музеи — в том числе сам Эрмитаж и Музей изобразительных искусств имени Пушкина в Москве. Картины из этих двух хранилищ и составили основу экспозиции.
Глаза разбегаются! На стенах — Ренуар, Гоген, Ван Гог, Моне, Сезанн, Матисс, Мунк, Пикассо, Писсарро, Модильяни, Боннар... Цвет мировой живописи конца ХIХ — начала ХХ века! Тут же и Валентин Серов — как без него, автора двух портретов из Третьяковки — Михаила и Ивана Морозовых, братьев-собирателей, которым мы обязаны открытием гениальных творений художников Старого Света.
:А началось все с фальшивок. Целую груду «рафаэлей», «тицианов» и прочих «леонардо» потомственный фабрикант Михаил Морозов скупил, не жалея денег. Почти все оказались ловкой подделкой, открывшейся, впрочем, быстро. На том бы и закончить создание собрания, о котором Михаил мечтал со времен своего обучения в студии у молодого художника Константина Коровина, впоследствии — известного живописца. Но Михаил Абрамович слыл человеком упрямым и гордым. Спрятав подальше фальшивые полотна (следы их так и не найдены), он взялся за кропотливое изучение русской и мировой живописи. Ему стал помогать Иван, средний из братьев Морозовых. У младшего, Арсения, увлечения были попроще: пьянки, гулянки, охота, собаки. Впрочем, и он отметился в истории, возведя в Москве замок в испано-мавританском стиле, до сей поры стоящий у истока Нового Арбата.
Урок с фальшивками пошел впрок. Михаил переключился на русских художников-современников, потом увлекся импрессионистами, которых на их родине во Франции не жаловали. А признали во многом благодаря как раз братьям Морозовым. Иван Абрамович старался ориентироваться в собирательстве на вкус старшего брата. В конечном итоге значительно превзошел его по качеству и количеству обретенных шедевров. Скажем, такого Сезанна, как у него — пейзажи, фигуры удивительной силы — нет больше ни у кого. А «Марокканский триптих» Матисса — одно из главных событий нынешней выставки.
С этим триптихом вышла в свое время целая история. После революции коллекцию Морозовых разделили между Эрмитажем и будущим ГМИИ. Одна из «марокканских» частей уехала в Москву — в обмен на реставрацию другой части, да так там и осталась. Триптих стал московским. Где, как говорят столичные специалисты, «ему лучше», ведь художника Матисса открыл миру другой великий московский собиратель — Щукин.
— Можно долго спорить, кто кого открыл, но разве это так важно? Оба внесли неоценимый вклад, покупая у безвестных тогда мастеров их работы, — объясняет «Труду» Ольга Леонтьева, научный сотрудник Эрмитажа. — Долгие годы коллекция Морозовых оставалась разрозненной. Мы впервые соединили ее на нынешней экспозиции. А толчком послужила выставка Щукина в Париже в 2016-м, оказавшаяся суперпопулярной. Стало понятно, что русских собирателей во Франции не знают. Как и иных своих художников, чьи работы приобретали Щукин и братья Морозовы.
Тут надо бы вспомнить реплику Ирины Антоновой, ныне президента ГМИИ, которая в 2013-м обратилась к президенту Путину с просьбой о воссоединении коллекций Музея нового западного искусства, существовавшего в Москве с 1923 по 1948 год. Шуму идея наделала немало. Весь Петербург, помнится, восстал против претензий на импрессионистов и их последователей!
— Конфликта удалось избежать, сотрудничество куда продуктивнее, — говорит Леонтьева. — Один из его промежуточных итогов — парные выставки текущего лета: сначала Москва смотрит коллекцию Щукина (с 17 июня), а Петербург — братьев Морозовых (с 20 июня по октябрь), потом — наоборот.
Эрмитажная выставка великолепна. Хотя есть вопросы. Например, почему ГМИИ прислал лишь 31 работу из своего собрания, насчитывающего около сотни картин? Остальные 113 — эрмитажные.
Впрочем, даже мало известные широкому зрителю полотна отныне выйдут из тени. Об этом говорил Арно Бернар, известный французский меценат, тот самый, кто первым заявил о пожертвовании 200 млн евро на ремонт Нотр-Дама после пожара. А в Петербурге в Главном штабе благодаря его щедрой помощи удалось воссоздать «Музыкальный салон» московского особняка Ивана Морозова. Когда-то фабрикант-коллекционер заказал для него панно художнику-символисту Морису Дени. Тогда малоизвестному, а теперь общепризнанному гению.
— Щукин и Морозов сумели собрать такие работы французских авторов, аналогов которых нет даже во Франции! — отметил Бернар на открытии экспозиции. — Их наши критики разносили в пух и прах. Матисса считали плохим художником, его «Танец» — пародией на живопись: Сейчас это кажется просто невероятным. Так что спасибо прозорливым русским людям!
P.S. Директор Эрмитажа Михаил Пиотровский напомнил, что нынешние выставки в Москве и Петербурге — лишь часть большого проекта, который продолжится большой экспозицией братьев Морозовых в Париже, а Щукина — в Эрмитаже. Потом Морозовы переберутся в Москву. Достойный венок памяти великим коллекционерам!
