История с эвакуацией Алексея Навального в берлинскую клинику не только всполошила весь мир, но и заставила задуматься о вопросах из области медицинского права даже тех, кто далек от политики. Надо ли оформлять нотариальную медицинскую доверенность? Вправе ли врачи отказывать в переводе в другую больницу, если семья настаивает? Кто принимает решения за человека, если он лежит в коме? Попробуем разобраться в этих непростых материях.
Для начала признаем: российское законодательство очень скупо на предоставление свободы пациентам. Да, закон «Об охране здоровья» прописывает право на «доступность и качество медицинской помощи» и «приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи». Но помимо него есть множество подзаконных актов и еще больше правовых дыр. В результате пациент стационара, например, не вправе решать, лечиться ли ему дженериками или оригинальными препаратами, — ему будут давать те дешевые лекарства, что закуплены по итогам тендеров.
А еще пациент не вправе сказать «дайте мне спокойно умереть» и запретить себя реанимировать, даже если ему грозит вегетативное существование или пожизненное пребывание на ИВЛ. Вернее, сказать-то он вправе, но врачам, которые выполнят такое распоряжение, грозит тюрьма...
Впрочем, в некоторых случаях повлиять на ситуацию все-таки возможно. С нюансами нам помог разобраться глава Центра по защите прав граждан в сфере здравоохранения «Право на здоровье» Николай ЧЕРНЫШУК.
При поступлении в лечебное учреждение, напомнил он, пациент подписывает информационное согласие. Этот документ дает медикам разрешение на обработку персональных данных и медицинской информации, например, при необходимости консультироваться у коллег из других учреждений, делать научные наблюдения. Многие относятся к этой бумаге как к формальности, однако именно в бланк согласия следует вписать данные людей, которым пациент доверяет получать медицинскую информацию и, при необходимости, копии медицинских документов.
И тут внимание! Если пациент поступил в больницу без сознания или никого не вписал в информационное согласие до того, как его состояние ухудшилось, медики не смогут сообщить подробности никому, кроме следователей или судей, даже самым близким родственникам.
Напомним, что понятие «врачебная тайна» включает в себя сам факт получения человеком медицинской помощи, его диагноз и оценку состояния. Как раз на такой случай можно заранее оформить доверенность на получение медицинской информации (а заодно и оформление рецептов, обращения в бюро медико-социальной экспертизы и соцзащиту). В доверенности могут быть указаны не только родственники, но и просто люди, которым вы доверяете. Кстати, в информационном согласии тоже нет никаких ограничений по поводу родства.
В сериале «Доктор Хаус» главному герою сделали операцию, против которой он возражал, потому что его подруга и доверенное лицо подписала разрешение, пока он лежал под наркозом. В России такая ситуация принципиально невозможна: наши законы не позволяют передоверять кому-либо право на принятие решений медицинского характера.
Пока пациент в сознании и ему не грозит немедленная смерть, он сам соглашается или нет на операции и прочие медицинские манипуляции. Но когда человек впадает в кому, когда начинается непосредственная борьба за его жизнь, все решения принимают только врачи. «Вы, конечно, можете написать распоряжение об отказе от реанимационных мероприятий и заверить его у нотариуса, но действовать оно будет только до тех пор, пока вам не потребуется реанимация», — уточняет Николай Чернышук.
В России пассивная эвтаназия (путем бездействия) запрещена так же, как и активная, так что врачи не имеют права отказываться от реанимации, пока есть хоть малейшая надежда. Даже в том случае, если после возвращения к жизни человек никогда не сможет дышать без ИВЛ, будет испытывать невыносимые страдания или оставаться в вегетативном состоянии.
«По сути, у нас нет права выбрать для себя спокойную смерть. И по такому принципу строится законодательство многих стран мира. Так государство защищает пациентов от недобросовестных родственников, которым, например, не терпится получить наследство», — говорит медицинский эксперт.
Если взрослый дееспособный пациент не в состоянии выразить свою волю, решения о тактике лечения принимают врачи в ходе консилиума. Закон обязывает медиков принимать решения, наилучшим образом отвечающие интересам пациента. К таким решениям относится и вопрос о транспортировке больного в другое мед-учреждение. Значение имеет только желание самого пациента, если он в состоянии его высказать. Родственники же и доверенные лица человека, лежащего без сознания или в коме, могут сколько угодно требовать перевести его в больницу получше или даже отправить в другую страну, но врачи не обязаны подчиняться. Только врачебный консилиум вправе решать, нуждается или нет пациент в таком переводе и может ли это ухудшить его состояние. Если же будет дано добро, но перевозка пройдет не совсем гладко, именно врачи будут отвечать за это перед следствием — но никак не давившие на медиков люди.
P.S. В изначальной редакции закона «Об охране здоровья граждан» врачебная тайна продолжала действовать и после смерти пациента, так что получить выписку из истории болезни, ознакомиться с ходом лечения могли только следователи — если вопрос о наличии признаков преступления. Это создавало колоссальные затруднения для родственников, пытавшихся разобраться в произошедшем. Только несколько месяцев назад Конституционный суд принял решение о неправомочности статьи закона, ограничивающей доступ к данным умерших пациентов. Теперь родственники могут получить у врачей выписки и справки. Но не доверенные лица — поскольку со смертью человека все выписанные им доверенности теряют силу.
