Знаменитый в прошлом испанский тореадор, узнав, что в Барселоне больше не проводят корриды, искренне удивился: «А что же тогда люди делают там по воскресеньям?» Да, у большинства современников Каталония нынче ассоциируется только с золотыми пляжами, морем и знаменитым футбольным клубом. Но культурная память народа богаче сиюминутной моды. Об этом размышляет давний автор «Труда», писатель, знаменитый польский исследователь земель и традиций.
Бой быков, этот мрачный, яркий, трагический ритуал, кажется, просто не имел шансов выжить в наши толерантные и политкорректные времена, даже если он так глубоко укоренен в самой природе испанских праздников. Однако этот сложный, не всякому понятный мир отчаянно сопротивляется осуждающей молве обывателей. В виртуальную эпоху трудно постичь витиеватый спектакль, отражающий социальную эволюцию Испании, но его оказалось не так-то просто стереть из общественного сознания.
Я с незапамятных времен регулярно посещаю корриду в испанских городах. Помню, когда-то на нее приходили целые семьи с детьми. А однажды мне досталось место рядом с женщиной, пришедшей с младенцем и тут же дававшей ему грудь. Так что выражение «впитать с молоком матери» — это не только образ, но еще и констатация.
Теперь старики уже не приводят на корриду внуков, поскольку у молодых это зрелище ассоциируется с осужденными историей мачистами диктатуры Франко. Что отразила статистика: в 2007-м испанские арены приняли 3651 корриду, а в прошлом году 1550 боев быков посмотрели чуть более 5 млн зрителей. Спад более чем наполовину, но сердце тавромахии далеко от предынфарктного состояния. Испанию все еще трудно представить без корриды — как Америку без бейсбола, Канаду без хоккея или Францию без вина.
Певец корриды Хемингуэй в своем подробном исследовании прославляет смерть и любовь, мужество и честь. Знаковый писатель видел в этой забаве не только эстетическое зрелище, но и сочную метаморфозу жизни и смерти. Поэт Федерико Гарсиа Лорка говорил, что на арене каждый вечер разыгрывается неповторимый спектакль, на котором зрители наблюдают смерть в эстетическом ореоле. Писатель Висенте Бласко Ибаньес сравнивал цвета испанского флага с песком арены и пролитой на нее кровью быка...
Но это все лирика в разных проявлениях. А есть целые манускрипты, основанные на глубоких исследованиях, где утверждается: корриду и Испанию нельзя рассматривать по отдельности. Это две стороны одной медали: раздробленная, то и дело подвергавшаяся набегам захватчиков страна не стала бы нацией без зрелища, объединившего разные национальности и слои населения. А сегодня это же зрелище разделило страну чуть ли не пополам. На сторонников корриды, которые чтут традиции и утверждают, что для быка почетнее умереть в честном бою, чем от удара током на бойне, и противников, считающих корриду позорной демонстрацией насилия по отношению к безропотным животным, истекающим кровью на потеху толпе.
И этот гордиев узел невозможно разрубить одним махом. Возможно, запрет корриды принес бы власти моральные дивиденды. Но только ценой немалых экономических потерь. А на это никто не готов пойти, особенно в период кризиса, когда безработица в Испании затронула четверть взрослого населения. В то время как индустрия, связанная с корридой, обеспечивает более 200 тысяч постоянных рабочих мест и гарантирует ежегодный оборот свыше 2 млрд евро. Итак, главное: несмотря на активную многолетнюю пропагандистскую кампанию защитников природы и прав животных, арены переполнены зрителями.
На католическую Пасху я был в Севилье, самом испанском из всех испанских городов, где родились фламенко и коррида. На Пласа де Торос в главный христианский праздник торжественно открывался сезон боев быков. Так вот, билеты были проданы за несколько месяцев вперед. В первых рядах расположились сливки местного бомонда, элегантные дамы в красном и господа в темных костюмах.
В глобальном мире, стирающем границы, коррида все еще остается определителем испанской идентичности. В дни представлений сюда со всего мира слетаются туристы, чтобы приобщиться к удивительному действу. Несмотря на все разговоры, не уменьшается число жаждущих ярких впечатлений иностранцев, заполняющих трибуны, — наряду с ностальгирующими местными завсегдатаями с непременной вонючей сигарой в зубах (это такой же обязательный атрибут на бое быков, как бандильеро, пики, мантильи и широкий плащ тореадора).
Тут самое время напомнить, что пять лет назад испанский парламент утвердил закон о защите корриды как части национального культурного наследия. Документ немедленно поддержал король Хуан Карлос. Говорят, монарх заявил, что день, когда Брюссель запретит корриду, будет последним днем Испании в Евросоюзе. А лауреат Нобелевской премии по литературе Марио Варгас Льоса направил петицию в ЮНЕСКО, ходатайствуя о признании тавромахии частью нематериального мирового наследия. В ней он написал: «Запрет корриды явился бы безвозвратной потерей для искусства, традиции и культуры, в которой я родился. Это главный элемент народных торжеств, который не порождает насилия или актов вандализма. Я считаю, что коррида — это во всех отношениях захватывающий спектакль, обеспечивающий интенсивные эмоциональные переживания, достойные концерта Бетховена или пьесы Шекспира».
Ну и что после таких слов могут пролепетать защитники животных?
Слова
Бой быков без соперничества ничего не стоит. Но такое соперничество смертельно, когда оно происходит между двумя великими матадорами. Ведь если один из боя в бой делает то, чего никто, кроме него, сделать не может, и это не трюк, но опаснейшая игра, возможная лишь благодаря железным нервам, выдержке, смелости и искусству, а другой пытается сравняться с ним или даже превзойти его, — тогда стоит нервам соперника сдать хоть на миг, и такая попытка окончится тяжелым ранением или смертью.
Эрнест Хемингуэй «Опасное лето»
