Сериала доброго и веселого, совсем не типичного для нашего ТВ. А играет ее лихо все шесть сезонов народная артистка России, актриса театра «Ленком» Татьяна КРАВЧЕНКО. Накануне юбилея актрисы корреспондент «Труда» встретилась с Татьяной Эдуардовной в ее родном «Ленкоме». И очень удивилась: вместо статной брюнетки – изящная шатенка…
Куда исчезла вороная масть, Татьяна Эдуардовна?
– Ну, это все осталось в «Сватах». А в жизни я немножко другая.
– Я бы сказала: совсем другая! Вам еще не надоело сниматься в «Сватах»?
– Вообще-то «Сваты» мне бы хотелось еще продолжить. И это возможно. Федя (Добронравов. – «Труд») сказал, что, наверное, будет продолжение, седьмой сезон. Я очень люблю эту команду, режиссера. Мне нравится и сама история, и партнеры. Может, зрителю надоело?
– Тоже нет. Пишут письма, требуют «продолжения банкета»…
– Я езжу с антрепризными спектаклями, и меня все время пытают: когда будет продолжение? И стар и млад. Это же не ситком, который снимают сутками до изнеможения в каком-нибудь подвале, в котором артисты звереют без свежего воздуха. Это совсем другое… Мы снимаем каждый год по 16 серий – с весны до осени. И не надоедаем друг другу.
– К тому же у вас съемки в таких приятных местах.
– Да, и на море, и в Турции, и в зеленом Киеве. Нам там арендуют прекрасные квартиры, мы ездим за город… У нас все классно.
– У вас с Иваном Будько (Федором Добронравовым) такая крепкая семья получилась!
– У нас – тьфу-тьфу-тьфу – с Федей хорошие отношения. Именно дружеские, без всяких подводных камней.
– А вы предполагали, что ваша боевая Валентина Петровна станет такой популярной фигурой?
– Нет. Но могу объяснить, почему. Работает там команда сценаристов – кажется, семь мальчиков. Очень хорошее у них ухо. Сначала история была простенькая, воспитательная – о том, как бабушка с дедушкой не могут поделить внука. Не бог весть какая затея. Но хороший подбор актеров. И текст. И как пошел рейтинг! Сделали второй сезон. Потом третий…
– Чем вы объясняете такой успех?
– Характерами героев. Но не только. Когда вышли «Сваты», на телевидении было засилье ментовских историй. Было просто невыносимо – одно МВД на экране. А люди соскучились по нормальному кино, по отдыху. Поэтому обрадовались «Сватам».
– А как вы туда попали?
– Андрей Яковлев, продюсер и режиссер, сам родом из Луганска. А я из Донецка. Может быть, тут божий промысел. Он посмотрел меня в театре… А Федю взяли из «6 кадров», кажется. И так получилось, что мы прямо пара.
– Но у вас там еще необыкновенный говор. Одно ваше «шо?» чего стоит!
– Ну я же сама из Донецка!
– Но сейчас вы разговариваете со мной вполне по-московски.
– Я же училась во МХАТе, из меня это «шо» выбивали. У меня мама так «шокает», хотя она в Москве давно уже живет. И у мамы университетское образование, а моя Валюха – простуха. Я использовала не только мамину речь, но ее энергетику, ее реакцию.
– Что было самым трудным на съемках?
– Тяжело было бегать на каблуках. Я отставала от Люськи (Людмилы Артемьевой. – «Труд»). Она же атлетикой занималась. Зато я в волейбол играла на песке.
– У вас было столько ролей в кино…
– Да, но не попалось Роли. Это как у певиц: можно много петь, а нужен один шлягер. У меня было много эпизодов, я и не помню всех.
– Вас даже кто-то назвал главной горничной страны.
– Это я сама себя так назвала. Потому что всех горничных переиграла и ужасно расстраивалась из-за этого. Татьяна Ивановна Пельтцер мне как-то сказала: «Я не понимаю, почему тебя так зовут. Ведь горничные были совсем другие – хорошенькие, маленькие, носик уточкой… Таких, как ты, не брали в горничные». Но почему-то все режиссеры решили, что я гожусь в горничные.
– Не обидно было так долго ждать своего часа?
– Обидно очень! Это жестокость профессии. Много ролей прошло мимо. Смотрю потом фильмы: вроде пробовалась на эту роль, а сыграла другая.
– Сейчас что чувствуете?
– Когда слава приходит в зрелости, это совсем другое. Сейчас мне приятно, конечно, что меня так тепло встречает зрительный зал, но внутренней гордости, что ли, уже нет.
Ну, могу что-то себе позволить. Повысить требования райдера. Прошу, к примеру, чтобы меня сейчас бизнес-классом отправляли. Вот и все, пожалуй.
– А в театре к вам изменилось отношение после «Сватов»?
– Да. Конечно, я театр люблю. Но столько лет ждать больших ролей! А сейчас вот меня зовут в антрепризу, предлагают главные роли. Стала популярной. И ставка повысилась. Сейчас Андрей Прикотенко дал интересную роль в спектакле «Донна Флор и два ее мужа» по роману Жоржа Амаду. Учу текст.
– А Марк Захаров?
– Захаров ничего не дает. Конечно, я мало у него сыграла. Могла бы и больше. Но было не до меня, наверное. Ведь не только я жду годами ролей. Поэтому я не держу зла. Тем более что есть антрепризы. Людям хочется смеяться.
– А вот некоторые ваши коллеги считают вас актрисой с большим драматическим потенциалом.
– Да. Это я тоже в себе вижу. Чувствую, что могла бы, что меня используют узко. Но надо, чтобы режиссер в меня влюбился как в актрису. А им, как правило, не до этого. Вот и Захаров мне сказал: «Вы не Офелия».
– Вы страдали?
– По молодости лет – очень. Сейчас – нет.
– Мудрость пришла?
– Да. Потом у нас в театре так хорошо к актерам относятся. Я же бываю за кулисами других театров – могу сравнить. А у нас и комната отдыха есть, и бассейн, и баня, и массажисты пожалуйста.
– Никогда не жалели, что выбрали эту профессию?
– Конечно, жалела. Был момент простоя. Мне казалось, что меня никто не понимает, что я никому не нужна. Пожалеть себя – это ж милое дело! Слава богу, дочка родилась, забрала на себя много моего темперамента…
Я хотела пойти в медицинский, стать хирургом-офтальмологом. У меня же своих два глаза раненых. Но это был первый курс в Школе-студии МХАТ, я все думала: а вдруг стану знаменитой? Все же мечтают об этом. А это как фишка ляжет. Сколько я видела талантливых, особенно в провинции, которые ничего не делают в ожидании чуда, и так вся жизнь проходит. Портится характер, трудно сохранить достоинство. А еще труднее по молодости пережить свою звездность. Сколько я видела переломанных характеров из-за того, что молодые люди не справляются с «медными трубами»! И получались какие-то монстры. Ну сыграла одну роль, и что? Ты же не жизнь кому-то спасла, а такой пафос.
– А как ваша дочь относится к вашей популярности?
– Отлично. Она живет в свое удовольствие своей жизнью.
– У нее не было мысли пойти в актрисы, как мама?
– Нет, никогда, слава богу. Она очень высокая, но не пошла даже в модели, когда Зайцев ее звал. Ей было 15 лет, и она не захотела. Она говорит: «Мне не нравится такой образ жизни». Наверное, она непубличный человек. Хотя выросла за кулисами: «Безумный день» и другие спектакли знала наизусть.
– А чем она занимается?
– Куколок делает. Разрисовывает как художник.
– Вы вместе живете?
– Да. Хотя она у меня взрослая уже – 26 лет.
– А ваша мама гордится успехами дочери?
– Не знаю. Мне кажется, да. Но когда мы с ней встречаемся на даче, не сильно это чувствуется.
– Строгая?
– У нас просто абсолютная несовместимость характеров. И я пытаюсь как можно реже с ней сталкиваться.
– Три поколения в одной семье, как в «Сватах». Только отца семейства не хватает.
– Да. Не случилось…
– Как проведете свой день рождения?
– Убегу. Уеду куда-нибудь. Последний раз накрывала стол в 50 лет. Мне кажется, это не такой уж праздник. Подарки, хвалебные речи… Я их больше слушать не могу. Я больше люблю 25 января, день моего ангела. Он мне часто помогал.
– А какой подарок все-таки хотели бы получить 9 декабря?
– Чтобы моя дочь забеременела и родила мне внука. Но не завтра.
Наше досье
Татьяна Кравченко родилась 9 декабря 1953 года в Донецке (Украинская ССР). В 1976‑м окончила Школу-студию МХАТ. С 1976‑го – актриса театра «Ленком», где взяла фамилию прабабушки как сценический псевдоним (настоящая фамилия – Яковлева). Народная артистка России. Играла в спектаклях «Мои надежды», «Диктатура совести», «Мудрец», «Дорогая Памела», «Жестокие игры», «Безумный день, или Женитьба Фигаро», «Мистификация», «Шут Балакирев», «Женитьба». Снялась в 73 фильмах и сериалах, в числе которых «Приезжая», «Васса», «Торпедоносцы», «Сукины дети», «Роковые яйца», «Дети Арбата», «Питер FM», «Сваты» и другие.
