Александр Олешко — артист востребованный. Cнимается в сериалах, участвует в театральных спектаклях, озвучивает мультфильмы, выступает с концертами. А миллионы и миллионы зрителей знают его как одного из самых ярких телеведущих отечественного ТВ. Возьмите очень популярное шоу «Точь-в-точь» на Первом канале — именно благодаря обаянию и позитивному настрою Александра оно любимо многими. Перед камерой Олешко держится настолько легко и естественно, что зрителю кажется, будто эта красивая работа в лучах софитов делается сама собой и не требует особых усилий. А что на самом деле это за профессия, каких физических и душевных затрат она требует? Об этом «Труд» решил узнать, что называется, из первых рук.
— Александр, вы уже вполне опытный телеведущий и можете не понаслышке судить о том, какие качества необходимы в этой профессии. А если выбрать главные?
— О многом можно рассуждать, но я бы остановился на главном — на умении включаться в жизнь того самого человека, который в этот момент смотрит на тебя в своем телевизоре, слушает, хочет на тебя походить, вместе с тобой искать ответы на свои вопросы. И не надо говорить, что их, зрителей, миллионы и что они все разные... Представьте себе именно того человека, ради которого происходит это действо, загляните в его глаза. Телеведущий, как и любой творческий человек, должен делиться своей энергией и даже, представьте, здоровьем, своими запасами любви, доброты и нежности с огромной страной, которая включила телевизор и сопереживает тому, что видит и слышит. Или не сопереживает — но тогда это именно твоя, ведущего, проблема.
Бывает, люди встают перед камерой и даже не задумываются о том, кто и зачем на них в этот миг смотрит. Как-то я участвовал в концерте проекта «Голос. Дети». Почему-то все ребятишки пели исключительно грустные песни на английском. Я вытерпел одну песню, вторую, пятую и спросил: «А по-русски кто-нибудь будет петь? А веселые песни кто-то знает?» Но где там! Мамаши выступавших детей так упивались их талантами и своими продюсерскими «способностями», что им и в голову не пришло, каково зрителю по ту сторону экрана. То есть они не понимают, что это уже не только их домашние радости, ведь нужно, чтобы и люди в зале, и телезрители испытывали добрые чувства и радость. Я уже не говорю о том, что конкурсанты как пришли в сапогах с улицы, так и двинулись на сцену. А ведь сцена, будь это театр или студия, — святое место. Переоденьтесь, загримируйтесь, причешитесь и подумайте о том, что вы должны дарить зрителям позитивные эмоции, надежду, веру.
— Чего, на ваш взгляд, не хватает многим нашим телеведущим?
— Искренности, доброты. Я был бы только рад, если бы телевидение отказалось от тех ток-шоу, в которых соревновательность зашкаливает и где люди как бы решают свою судьбу или переживают за своих друзей. На самом деле это просто бестолковый шум-гам. Такое мне не по душе. Хочется чуть больше покоя, чуть меньше скорости. Помните: «Чуть помедленнее, кони...» И так все вокруг невероятно убыстрилось — порой кажется, что наша планета ускорила вращение, а вслед за ней и телевидение рвануло куда-то без оглядки. Очень люблю поэтические строчки: «Остановиться, оглянуться, внезапно, вдруг, на вираже, на том случайном этаже, где вам доводится проснуться...» Написанные в 70-х, они, мне кажется, с годами только прибавляют в актуальности.
Конечно, для телеведущего важны и кругозор, и интеллект, и чувство юмора, и самоирония, и умение парировать, и внимание, и память, и физическая форма, и много что еще. Это как огромная анфилада комнат: откроешь одну, а за ней видна новая, и дальше двери, и дальше. Про себя могу сказать так: я артист, играющий роль телеведущего.
Мне легче. Я могу и петь, и танцевать, и пародировать, и перевоплощаться, и все что хотите. А телеведущий — это тот, кто может вести передачу. И больше ничего. Я все-таки стремлюсь быть человеком-оркестром. Это интересно.
— По-моему, ваши данные человека-оркестра во всей полноте проявляются в спектакле Театра имени Вахтангова «Мадемуазель Нитуш»...
— Спасибо. Обожаю этот спектакль! Несмотря на то что мы играем его 11 лет, он все еще молодой и современный. Мы с Машей Ароновой постоянно дополняем сцены повседневными и даже ежеминутными новостями, из-за чего спектакль дышит, не замораживается. Он сделан в стиле старого театра, а все, что по-настоящему классическое, — оно вечно, вне моды и вне времени. В «Мадемуазели Нитуш» много чистой радости, зрители там отдыхают душой, и мы, актеры, радуемся вместе с ними. А когда играем «Нитуш» под Новый год, происходит много неожиданного и сказочного. То оркестр вдруг заиграет «В лесу родилась елочка», то кто-то из зрителей поставит на авансцену бутылку шампанского... Билетов не достать, яблоку негде упасть. Режиссер этого спектакля, Владимир Владимирович Иванов, говорил нам на репетициях: «Это спектакль-праздник в не самое простое время. Пожалуйста, поделитесь энергией, отдайте ее людям!» Мы так, собственно, и делаем.
— А как вы, Александр, относитесь к нештатным ситуациям в творчестве? Досадуете или переходите на импровизацию?
— Досадовать непрактично. Нештатные ситуации — неизбежная часть профессии. Всегда что-то неожиданное случается: то занавес упадет или не откроется, то микрофон сломается... Важно из любой ситуации красиво выйти. И тут необходима хорошая реакция. А еще оптимизм, вера в то, что все будет хорошо. Однажды вдруг ни с того ни с сего я забыл, как зовут главную героиню! Представляете? Казалось бы, ну как можно забыть имя героини в спектакле, знакомом до запятой, где ты играешь больше десяти лет? Но во мне будто какой-то выключатель сломался. А у нас диалог... Прямо на сцене спрашиваю: «Девочка, как тебя зовут?» А она в ответ тоже решила сымпровизировать: «Не скажу, дяденька». И все. Артисты, которые за кулисами все это слышали, начали хохотать, подтрунивать надо мной. И зал включился, все принялись подсказывать реплики. И такая потрясающая, почти семейная обстановка в отношениях артистов и зрителей возникла... Вот вам и нештатная ситуация!
— С тех пор как вы ушли из «Современника», в котором играли очень активно, у вас не так много театральных работ. Почему?
— Пожалуй, потому, что нет увлекательных предложений. То, что мне предлагают, не совпадает с моими творческими потребностями. Безусловно, я должен сыграть Фигаро, Труффальдино и Хлестакова. Но в планах у театров пока этого нет, у них другой репертуар. Ничего, я подожду. Владимиру Зельдину в феврале будет 101 год, у него скоро премьера нового спектакля. Мне 39. Время есть, у меня еще все впереди.
— Поделитесь какими-то конкретными планами?
— Предпочитаю не рассказывать о планах. Артисты — люди суеверные... У меня дома к стене приколот листок с надписью «Крути педали!». Вот я их и кручу. Я не высыпался с 1991 года, чему страшно рад. Работаю всегда и буду продолжать в том же духе. Каждый день дает массу поводов жить и дышать полной грудью. Вот вышел мультфильм «Маленький принц», который я озвучил в компании замечательных артистов — Чулпан Хаматовой, Константина Хабенского, Сергея Гармаша, Игоря Костолевского. Удивительная, сказочная, волшебная история. В Музее декоративно-прикладного и народного искусства экспонируется моя коллекция — в ней собраны Деды Морозы, Снегурочки и самые разные елочные игрушки советской эпохи. Я их покупаю везде, где бываю на гастролях. Можно сказать, собираю по кусочкам свое детство... Так вот, мне звонили из музея и рассказывали, как дети водили хороводы вокруг елки и как по моим игрушкам изучали историю страны. В разное время были разные игрушки, но самое главное, что в них до сих пор чувствуется энергия людей, которые делали эти вещи. Чем не еще один повод улыбнуться и обрадоваться?
— Знаю, что вы находите время и для участия в благотворительных акциях. Недавно участвовали в фотосессии в «Азбуке вкуса», рекламируя товары, средства от продажи которых перечислили больным детям. Это мода или веление души?
— Ну уж точно не мода! Не хочется говорить громких слов, но если моя работа позволяет открыть какие-то дополнительные двери, которые со скрипом открывают другие, это уже много значит. Мне не нравится, когда артистов и других известных людей упрекают в том, что они-де пиарятся на благотворительности. Давайте лучше увидим в этом пользу для тех, кто остро нуждается в помощи. Кто-то сделал благотворительность делом жизни, кто-то с готовностью откликается на приглашение поучаствовать в акциях — тут у каждого свой выбор. Главное — не оставаться в стороне. Я как могу помогаю. Где рублем, где личным участием, где игрушкой, где концертом... И, поверьте, делаю это не для улучшения собственного имиджа.
— Вы следите за судьбами детей, которым помогаете?
— Расскажу одну историю. Как-то я ездил в Балашиху в больницу к очень тяжелым онкобольным детям. Сидел в палате у одной неходячей девочки, разговаривал с ней, подбадривал. Через какое-то время опять приехал в ту же больницу, спросил про свою знакомую девочку. А мне отвечают: «Она ушла». У меня сердце упало. Но врачи меня тут же успокоили: «Не переживайте, она ушла отсюда собственными ногами, дело пошло на поправку». Я не раз убеждался: если вовремя обнаружить болезнь и схватить ее за горло, можно выйти победителем, есть много подобных случаев. А больные ребятишки особенно нуждаются не только в медикаментах и операциях, но и во внимании, в участии. И поверьте: иногда даже взгляд или улыбка другого человека может окрылить, помочь поверить в себя, найти силы. Регулярно фонд «Подари жизнь» рассказывает о таких детях, публикует фотографии их не самого простого периода жизни в больнице. А когда они выздоравливают, проживают счастливую, полноценную жизнь.
— А как быть с тем, что далеко не все фонды честные и средства, собранные для тяжелобольных, могут уйти не по адресу?
— Конечно, это ужасно, если кто-то на чужом страдании отхватывает себе кусок. Есть замечательная фраза: «Когда меня обижают, я не обижаюсь, потому что в этот момент у моего обидчика начинается очень трудный разговор с Богом». Не ведают, что творят... Мы вообще живем во времена, когда многое перевернуто с ног на голову. Бывают такие периоды в истории, когда черное объявляется белым, а белое — черным. Но они непременно заканчиваются, и все неправедное получает свою оценку и свое возмездие. Конечно, в нашей каждодневной суете можно и отмахнуться от таких рассуждений, сослаться на особенность переживаемого момента. Но я знаю одно. Человек должен отвечать за свои слова и поступки и изо всех сил стараться служить чистоте, доброте, радости.
Недавно я выпустил новый диск и отказался от гонораров. Мы сделали отдельную линию в интернете — деньги, перечисленные за скачивание моих песен или за приобретение диска, сразу переводятся на счет фонда «Подари жизнь» в помощь больным детям. Я за теорию малых добрых дел. По капельке и море собирается.
— Не планируется ли на ТВ передача о благотворительности?
— Если бы возник такой проект, я был бы счастлив. Потому что и общество готово, и есть те, кому нужна помощь. Телевидение — мощнейший инструмент, оно просто обязано уделять внимание тем, кто в нем больше всех нуждается. Мне очень приятно, что на Первом канале, на котором я работаю, в больших проектах и развлекательных шоу — например, в «Точь-в-точь» — всегда есть возможность собрать деньги на благотворительность через зрительские SMS. Возможно, пришла пора более масштабных благотворительных телепроектов.
