Вообще-то на свете процветает целая субкультура трибьютных групп: с максимальной точностью, вплоть до мельчайших деталей в костюмах и поведении на сцене, «снимающих» The Beatles, Pink Floyd, U2 и прочих великих. Но с россиянами — особый случай.
Вообще-то бас-гитарист Леонид Воробьев, собравший супергруппу российского джаза, — успешный поп-композитор, чьи песни поют Кристина Орбакайте, Александр Буйнов, Марк Тишман и прочие не последние люди на нашей эстраде. Однако когда Леониду исполнилось 60, он решил сделать нечто особенное для души — по любви, а не по расчету.
А любит он, как и многие профессионалы его поколения, джаз-рок вообще и группу Chicago в частности. Ветераны американского рока, заметим, до сих пор выступают. И вот, представьте, Леонид с друзьями отправляется в Америку, где они дают больше 20 концертов в больших и средних залах — и почти везде с аншлагом. Оказывается, в Тулу со своим самоваром ездят, и еще как!
И это многое говорит об уровне русской исполнительской школы. А ведь еще на памяти нынешнего поколения вовсю звучали самоуничижительные разговоры о том, что по-настоящему джаз могут играть только чернокожие, желательно из Нового Орлеана.
С классической русской школой все понятно, ей все вершины покорились. На «Грэмми» в классических номинациях русские музыканты ежегодно если не побеждают, то непременно номинируются: Юрий Башмет (сам, кстати, в молодости пытавшийся играть Chicago и прочий джаз-рок), Михаил Плетнев, молодой да ранний Даниил Трифонов...
В популярной музыке мы у подножия пирамиды. На Западе и на Востоке у наших почти никогда не было ни хороших продаж альбомов, ни премий, ни громких турне. Единичные прорывы можно списать на экзотику: Людмила Зыкина и «Песняры» выглядывали из-за железного занавеса и хотя бы этим могли привлечь краткое внимание. Но даже Алла Пугачева на перестроечной волне в Швецию не въехала, хотя ее англоязычный альбом, на мой взгляд, просто блеск.
Когда рухнул железный занавес, западные продюсеры устремили взор на Москву и Питер в поисках рок-звезды. В 1989-м Борису Гребенщикову серьезный мейджор-лейбл CBS/Columbia устроил релиз англоязычного альбома Radio Silence. Альбом попал в хит-парады: на сотые позиции. Сенсации не случилось, «русского Дэвида Боуи» не захотели слушать ни там, ни здесь. Я сам помню, как кассета с глазами БГ на черном фоне лежала никому не нужная на прилавках магазинов бытовой электроники. Спустя 30 лет понятно, что нет худа без добра: именно за тем провалом последовал «Русский альбом» — шедевр Борис Борисыча, после которого он окончательно стал культовой фигурой и вообще гуру.
На волне интереса к советской контркультуре на Запад и Восток стали ездить наши группы — даже откровенно непопсовые, а с джазовыми и фолковыми странностями. Например, Инна Желанная или «Вежливый отказ». Но это опять-таки для ценителей и гурманов. А музыканты с тех гастролей и пластинок палат каменных не нажили, поверьте.
Феноменальный прорыв группы «Тату» в нулевые продлился год-два, но его, увы, не развили. Дима Билан выиграл «Евровидение», но что с того? А теперь вот выясняется, что некоторые наши музыканты научились играть качественную попсу, такую как у Chicago — с правильным звуком и точными акцентами. А ведь именно с качественной попсой у нас всегда незадача. Мы ведь исстари так: что массовое — то похабель, что не массовое — то элитарная классика. Третьего не дано. Хотя жизнь давно это категорическое разделение опровергла.
Так что позвольте выразить осторожный оптимизм: уж не грядет ли наконец заря прекрасного международного расцвета российской поп-музыки? Или это опять мало что значащий эпизод?
