Российская нефтегазовая отрасль увеличивает объём бурения и долю сложных горизонтальных скважин. На этом фоне внимание компаний к промышленной безопасности перестаёт быть формальным: меняются управленческие практики, усиливается производственный контроль, развиваются цифровые инструменты мониторинга.
Недавняя стратегическая сессия «НафтаГаза» и «Газпром нефти» в Ноябрьске стала одним из примеров такой перестройки. На базе учебного центра «Нафтагаз-Развитие» руководство и производственные подразделения «НГ-Бурения» совместно с экспертами увязали вопросы HSE с реальной операционной политикой и начали формировать дорожную карту развития культуры безопасности на ближайшие годы. В фокусе — отношение к риску, работа с нарушениями и инцидентами, а также управление безопасностью подрядчиков. Фактически это означает смену управленческой оптики: безопасность становится элементом модели управления бурением, а не предметом отдельных проверок.
Опасные ориентиры
По данным Минэнерго и отраслевых аналитиков, к 2024 году годовая проходка в России приблизилась к 30 млн м. Около двух третей работ приходится на горизонтальные и наклонно-направленные скважины — наиболее сложные с точки зрения геонавигации, стабильности режима и оперативного контроля параметров.
По информации angi.ru, после 2030 года в качестве стратегической рамки рассматриваются 35 млн м проходки при доле горизонтального бурения до 80 %.
Горизонтальные скважины — это не просто технологический тренд, а объективное усложнение условий работы. Они означают:
• меньший «запас по ошибке»;
• повышенные требования к геонавигации;
• интервалы с высокими давлениями и H₂S;
• нестабильные пласты;
• удалённые кластеры в ЯНАО, Восточной Сибири и Арктике.
В такой конфигурации любая неточность в управлении процессом быстрее переходит в зону инцидента.
Цена ошибки
Что стоит на кону, ясно показывает официальная статистика.
Годовой отчёт Ростехнадзора по объектам нефтегазодобычи за 2024 год фиксирует 9 аварий (в 2023 году — 8). Основные виды инцидентов остаются традиционными: открытые фонтаны и выбросы, взрывы и пожары, разрушение оборудования и разливы нефтесодержащей жидкости.
При этом тяжесть последствий снижается: общее число пострадавших уменьшилось с 22 до 18, а число погибших — с 19 до 8. То есть смертельный травматизм за год сократился более чем в два раза. Тем не менее характер аварий показывает, что цена ошибки остаётся высокой.
Международная статистика подтверждает общую тенденцию. По данным Международной ассоциации нефтегазодобывающих компаний (IOGP), с 1980-х годов уровень смертельного травматизма в upstream-сегменте — то есть на стадиях разведки, бурения и добычи — сократился более чем на 90 %. Однако ежегодно в мире фиксируются десятки смертельных случаев. Ассоциация буровых подрядчиков IADC в программе Incident Statistics Program (ISP) отмечает улучшение показателей травматизма при одновременном росте общего объёма отработанных человеко-часов.
Иными словами, система безопасности становится эффективнее, но сами процессы бурения и добычи остаются высокорисковыми. Управляемость этих рисков определяется качеством культуры безопасности, дисциплиной данных и реальной, а не декларативной работой с опасностями.
Цифровой контур безопасности
Усложнение фонда скважин делает технологическую составляющую безопасности ключевым фактором.
Современная буровая — это:
• скважинная телеметрия MWD/LWD, обеспечивающая данные о траектории, параметрах пласта и положении инструмента;
• устойчивый канал передачи данных, позволяющий инженеру распределять пропускную способность между геонавигацией, ориентировкой и параметрами режима;
• системы автоматизации, стабилизирующие подачу на долото и нагрузку на колонну и уменьшающие влияние человеческого фактора.
Компании, и не только в нефтегазовой сфере, внедряют новые решения, направленные на повышение промышленной безопасности. Например, «Норникель» тестирует комплекс «Ассистент проходческого бурения», который позволяет контролировать параметры подземных буровых работ на основе цифровых паспортов, повышая точность позиционирования и снижая вероятность технологических отклонений.
Инженер по телеметрии и автоматизации бурения Сергей Мишкевич (Sergey Mishkevich), работавший на крупных проектах в Западной и Восточной Сибири, формулирует роль технологий так:
«Выброс сероводорода может убить человека за две минуты. Автоматизация — в первую очередь про безопасность. Она забирает у человека те риски, которые машина может увидеть раньше».
По словам Мишкевича, решающий фактор — качество телеметрии и настройка каналов:
Таким образом, инженер по данным и телеметрии превращается в ключевого участника системы HSE — на стыке технологий и производственных решений.
От регламентов к культуре
Ростехнадзор за последние годы обновил методические рекомендации по анализу опасностей и оценке риска аварий, внедряет риск-ориентированный подход и поддерживает развитие цифровых систем мониторинга. Это формирует единый технический контур. Но сами по себе документы не обеспечивают снижение аварийности — их эффект проявляется только там, где компании меняют практики: от выбора подрядчиков и подготовки персонала до настройки телеметрии и взаимодействия с надзорными органами.
«Технологии не заменяют человека. Они уменьшают человеческий фактор там, где последствия ошибки слишком высоки», — резюмирует Мишкевич.
Для сегмента, где бурение остаётся самым чувствительным к нарушениям этапом жизненного цикла месторождения, такая логика становится основой устойчивого развития.
