Под занавес уходящего года после «Прямой линии» с президентом Владимиром Путиным владелец люберецкой сети пекарен «Машенька» Денис Максимов проснулся знаменитым. Руководитель небольшого семейного предприятия доходчиво объяснил главе государства, что изменение налогового законодательства ведет к фатальным последствиям для миллионов «ипэшников». Глас вопиющего был вроде бы услышан, но легче от этого никому не стало.
Та беседа президента и предпринимателя получилась теплой, человеческой. Максимов был вежлив, а президент живо интересовался качеством продукции. На следующий день глава государства получил корзину со свежей выпечкой и отправил предпринимателю в ответ вино и икону. Через месяц тема «Машеньки» возникла на совещании с членами правительства, где президент призвал избегать чрезмерной нагрузки на малый бизнес...
После всего этого жизнь Дениса существенно изменилась. Телефон разрывался от звонков, скромные подмосковные пекарни стали местом паломничества чиновников, депутатов и журналистов. Владельцу пекарни наперебой подсказывали, как снизить издержки, обещали поддержку. Да и сам диалог с президентом стал отличной рекламой: покупателей к концу прибавилось вдвое. И вместо закрытия торговых точек Максимов задумался о расширении сети.
Однако эйфория быстро прошла, наступили суровые будни. Предлагаемые чиновниками меры поддержки не решали главной проблемы микропредприятия «Машенька»: перехода с патентной на упрощенную систему налогообложения. Денису пришлось нанять бухгалтера. Впрочем, эти расходы — капля в море по сравнению с возросшей в несколько раз фискальной нагрузкой.
Восемь лет Максимов платил по 125 тысяч рублей в год за патент вне зависимости от выручки и мог особо не тревожиться по поводу деклараций и бухгалтерского учета. Но с 1 января «патентные» рамки стали куда жестче. Если раньше предельный размер годовой выручки для применения такой схемы налогообложения составлял 60 млн рублей, то теперь — всего 20 млн. «Машенька» в это прокрустово ложе не укладывается, и Максимову в наступившем году придется платить и НДС, и налог с доходов физических лиц. По его подсчетам, ежеквартально он должен перечислять в казну более 400 тысяч рублей.
Такая дополнительная налоговая нагрузка сделала бизнес-модель шаткой и убыточной. Расчеты показывают, что этот год с текущими ценами пекарни могут просто не пережить, а попытка переложить возросшие издержки на плечи покупателей ни к чему хорошему не приведет: люди сегодня, представьте, экономят даже на хлебе.
Минэкономразвития предложило ввести в 2026 году переходный период и учитывать при определении системы налогообложения параметры деятельности не за весь 2025-й, а за первый квартал текущего года, чтобы предприниматели получили возможность выполнить условия для льготного налогообложения. Но законодательно эта идея еще не оформлена. К тому же речь идет лишь о временной мере.
В общем, Максимов скептически оценивает перспективы своего бизнеса. По его прогнозам, максимальный доход от трех торговых точек составит немногим более 100 тысяч рублей в месяц, что категорически не соответствует трудозатратам, не говоря уже про то, что содержать семью из шести человек на эти деньги просто нереально. Единственное решение, которое он видит, — это закрывать к маю пекарни и подаваться на рынок труда в поисках работы.
Аналогичная судьба, судя по всему, ждет и тысячи коллег Максимова по цеху. Потребительская активность снижается, аренда и прочие накладные расходы стремительно растут. Резкое увеличение налоговой нагрузки в таких условиях — это гиря, тянущая ко дну.
P.S. В 2025 году в России закрылись 35,4 тысячи кафе, ресторанов и баров, что на 10% больше, чем годом ранее.
