Причина проста - инициаторы федерального проекта «Чистый воздух» изначально сфокусировались только на загрязнениях от промышленных и энергетических предприятий. Говорит Владимир Слободян, руководитель проектов Института экологических проектов и исследований, опирающийся на методики Аэрозольного комплекса МГУ: «Другие крупные источники загрязнений, такие как автотранспорт или локальные непромышленные источники выбросов (например, печное отопление частных домов в Западной Сибири), инициаторы проекта просто игнорировали. Однако так называемое «приземное» загрязнение, которое ежедневно ощущают люди, формируют именно эти источники. Именно на их долю приходится большая часть самых опасных для здоровья веществ».
Например, таких, как относящийся к наивысшему классу опасности бензапирен, возникающий при сжигании твердых и жидких органических веществ, древесины, антропогенных отходов. Крупные же промышленные и энергетические предприятия осуществляют выбросы через высокие дымовые трубы, в результате чего значительная часть загрязняющих веществ рассеивается в атмосфере или просто уносится ветром. Парадоксально звучит, но промышленные источники с современными газоочистными установками вносят минимальный вклад в концентрацию этих веществ в приземном слое.
Для изучения этого вопроса были проведены специальные исследования на базе Аэрозольного комплекса Московского государственного университета. Результаты исследований показали: химический состав микрочастиц РМ2.5 – это воздушный загрязнитель в виде пыли, дыма или капель жидкости, - позволяет точно идентифицировать источники. Бензапирен и другие полиароматические углеводороды являются маркерами низкотемпературного горения — в двигателях автомобилей, при сжигании мусора.
И цифры говорят сами за себя: за 2020–2023 гг. выбросы бензапирена от печного отопления выросли на 329%! От автотранспорта — на 25–28%, в зависимости от региона. При этом промышленные предприятия действительно сократили выбросы на 15–20%.
Ещё одна дилемма проекта — методологическая. Квоты «Чистого воздуха» зачастую строже нормативов наилучших доступных технологий (НДТ). Это вынуждает предприятия перевыполнять экологические стандарты. Где-то это получается за счёт модернизации, но где-то очевидно невозможно сделать без сокращения или даже полной остановки производства. Как предупреждал глава Бурятии Алексей Цыденов, говоря о местной ГРЭС: «Чтобы уложиться в квоты проекта, придётся вдвое сократить мощность станции — тысячи людей останутся без тепла и света». Интересная перспектива?
Подробно проблема анализировалась в материале «Независимой газеты» от 5 февраля 2026 г.: https://www.ng.ru/science/2026-02-05/100_2602051030.html
А теперь «классический» для Руси вопрос: что делать?
Очевидно, что проект «Чистый воздух» нуждается в глубокой переработке. Нельзя бороться за экологию в полном отрыве от задач по обеспечению экономики и россиян доступной электроэнергией и теплом. В тех городах-участниках проекта, где уже сегодня появляется дефицит энергии, государство просто не может разрешить остановку электростанций для проведения модернизации, нужной для снижения выбросов.
Во-вторых, нужно решать ещё одну проблему проекта — методологическую. Нынешние квоты «Чистого воздуха» зачастую строже нормативов наилучших доступных технологий (НДТ). Но если предприятие уже внедрило у себя эти НДТ, то предъявлять ему требования о снижении выбросов, мягко говоря, странно.
На этом фоне выглядят уже мелочью, хотя и необходимой, такие шаги как: дополнение мониторингов проекта «Чистый воздух» замерами на уровне 1,5–2 метров в жилых кварталах (не только у промышленных труб); запуск государственной программы льготной замены печей на пиролизные котлы в частном секторе; развитие общественного транспорта со снижением частных автопотоков...
И главное, не забывать: пока система меряет воздух у высоких труб, а не у окон жителей, цифры в отчётах будут «чистыми», только людям от этого легче дышать не станет.
