Устроители выставки «Самураи. Art Of War», ровно год назад открывшейся в самом центре Москвы, в эти дни пополнили экспозицию редчайшим доспехом XVI века, принадлежавшим клану правителя Японии Токугава. Корреспондент «Труда» на полдня погрузился в атмосферу самурайской жизни и попытался понять, почему проект о культуре далекой страны вызвал ажиотажный интерес нашей публики.
Год назад несколько залов арт-центра «Ветошный», что у самой Красной площади, отдали экспозиции, воссоздающей обстановку старинных самурайских замков и кварталов древних японских городов: доспехи военачальников, боевые мечи, детские ритуальные куклы, одежда гейш… Предприятие рассчитали на несколько месяцев, но с тех пор уже несколько раз продлевали, поскольку наплыв зрителей не ослабевал. «Самураи» оказались не просто выставкой, а именно проектом, на нескольких сотнях квадратных метров воссоздавшим цельный и меняющийся благодаря постоянной ротации экспонатов образ страны с ее полной загадок культурой. То есть тем, чего даже в перекормленной музеями и экспозициями столице совсем немного.
Действо начинается с лифта, обклеенного плакатами с самурайской символикой, которые превращают его в маленькую машину времени. Выйдя наверху, ты попадаешь в несколько залов с черными стенами и ярко высвеченными экспонатами. Первое, что бросается в глаза, — инсталляция с фигурами воинов и лошадей, воссоздающая битву при Секигахаре. Это то самое сражение 1600 года, про которое говорят: два часа, определившие жизнь Японии. Именно этой битвой был положен конец войне кланов, пять столетий разорявшей страну.
Дальше образ детализируется. В небольшом концертно-лекционном зале специально к годовщине выставки представлены уникальные доспехи. Рядом с мрачновато выглядящими доспехами — предельно контрастная им вещь: ярко-красное девичье кимоно. Мне повезло — в тот момент в галерее находилась хозяйка экспоната, московский коллекционер Александра Баркова, пришедшая в этот вечер, чтобы прочесть лекцию о японских веерах (кстати, все предметы на выставке предоставлены частными коллекционерами, в основном российскими и частично — американскими). Из рассказа Александры стало понятно, какая связь существует между двумя столь не похожими предметами: оказывается, в XVIII–XIX веках, когда сражения стали редкостью, многие самураи снимали с обмундирования шнуры-обереги и дарили своим возлюбленным, а те использовали их в качестве поясов для кимоно.
Затем куратор выставки Виталий Цветков устроил для журналиста «Труда» небольшую экскурсию по основной экспозиции. А в конце своего визита я поинтересовался, чем объясняется интерес российской публики к Японии, ведь не только в моде дело. Вот что ответила Александра Жаркова:
«Как профессиональный филолог-русист могу сказать, что в русской культуре существует огромный разрыв: Петр I насильственно оторвал нас от древнерусских корней, внушил, что европейское — значит, более продвинутое, а своего следует только стыдиться. Мы не знаем собственных традиций: например, ансамбль „Березка“ танцует девичий танец в кокошниках, хотя это нонсенс — на Руси такой головной убор носили только замужние женщины. В нашей жизни не хватает традиционных ритуалов и праздников. А вот японцам удалось и сохранить все богатство своих древних традиций, и вписать их в цивилизацию современного мегаполиса. Это и притягивает. Отсюда такой интерес к японским обычаям, от чайной церемонии до школ боевых искусств».
Слова Александры подтверждаются выставкой, показывающей, как и в наше время японские дети, сызмальства знакомые с компьютерами, продолжают радоваться ритуальным куклам в традиционные дни инициации мальчиков — 5 мая и девочек — 3 мая. Как японская молодежь, ездящая на самых современных машинах, по-прежнему справляет свадьбы в синтоистских храмах. Как молодая семья, где рождается ребенок, в соответствии с древними обычаями дарит в хранительницу такого храма ритуальный меч…
Но скоро выставка все же покинет Москву. Проект изначально, в 2008 году, создавался как передвижной. Посетил Санкт-Петербург, Краснодар, Сочи. Вернулся в столицу, а теперь его зовут в Казань и дальше по России.
