Далеким летом 1960 года в Центральный научно-исследовательский авиационный госпиталь (ЦНИАГ) в Сокольниках в обстановке секретности прибыли 20 молодых военных летчиков. Тех самых, что потом назовут «гагаринским набором». О том, как шел отбор кандидатов на первый полет в космос, «Труд» попросил рассказать Адилю Равгатовну Котовскую, ныне доктора медицинских наук, руководителя лаборатории физиологии ускорений Института медико-биологических проблем, профессора. А тогда – юного научного сотрудника госпиталя.
Все кандидаты были как на подбор: примерно одного возраста, да и внешне похожими – среднего роста, жилистые, с короткими стрижками, – вспоминает Котовская. К тому времени она уже прикоснулась к космической тематике: принимала участие в первых биологических исследованиях, в подготовке к полету первого подопытного животного – собаки Лайки.
– Эти два десятка ребят отбирались по медицинским и летным книжкам после обследования, дополнительных анализов и собеседований из более чем 3 тысяч участников предварительного отбора.
Отбором и подготовкой кандидатов занимались три учреждения: НИИ авиационной медицины (головное учреждение), ЦНИАГ и Центр подготовки космонавтов. В институте и госпитале будущие космонавты проходили испытания на двух одинаковых немецких центрифугах, вывезенных из Германии после войны. Центрифуга в Сокольниках стараниями инженерно-технического персонала подверглась значительному усовершенствованию: надо было обеспечить безопасность космонавтов и персонала при воздействии предельно допустимых перегрузок, которые превосходили нормы для обычных пилотов ВВС. Кандидатов ждали испытания на пределе человеческих возможностей, а медикам предстояло определить индивидуальную устойчивость к перегрузкам, отобрать наиболее выносливых и начать с ними тренировки для подготовки к действиям в реальных условиях космического полета на участке выведения корабля «Восток» на орбиту и при спуске его на Землю. Режимы перегрузок задавались сотрудниками служб из ОКБ-1 С.П. Королева.
– Вскоре стало ясно, что слабая тренажерная база качественно подготовить к полету два десятка космонавтов не в состоянии, – продолжила свой рассказ Адиля Котовская. – Пришлось сузить команду кандидатов до шести – она была оформлена приказом главкома ВВС в октябре 1960-го. В заветную шестерку, как известно, вошли Юрий Гагарин, Герман Титов, Андриян Николаев, Павел Попович, Валерий Быковский и Григорий Нелюбов. Из ОКБ-1 пришло задание: испытать всех шестерых на очень серьезную перегрузку 12,1 g, которая могла возникнуть при возврате на Землю в спускаемом аппарате. При этом поза в кресле центрифуги еще была далека от оптимальной (только в конце 1961-го удалось определить оптимальное местоположение человека в космическом корабле).
Котовская скромно умолчала о том, что в числе группы ученых С.И. Лобашкова, П.М. Суворова и других именно она впервые разработала основные принципы отбора и подготовки космонавтов к реальным условиям космического полета. Она определила и оптимальную позу человека в кресле корабля, которая используется начиная с «Восхода» и до настоящего времени. Совместно с коллегами удалось обнаружить значительное ухудшение переносимости перегрузок спуска после длительного космического полета, что способствовало обоснованию и внедрению специального противоперегрузочного костюма на этом участке полета. А в то время, как вспоминает Котовская, наиболее высокую устойчивость к перегрузкам продемонстрировали Андриян Николаев и Валерий Быковский.
Из Кремля требовали во что бы то ни стало опередить американцев с запуском человека в космос, работы кипели в авральном режиме. Но Королев хотел вывести человека на орбиту только после двух подряд удачных запусков с собаками. А здесь удачи чередовались с провалами. Сам собачник, генеральный конструктор близко к сердцу принимал гибель каждого четвероногого испытателя. Но вот 9 марта 1961 года на корабле «Восток ЗКА №1» удачно слетала Чернушка, а вместе с ней и манекен, прозванный Иваном Ивановичем. А 25 марта на орбиту отправилась собака Удача. Перед ее отправкой на космодром впервые прибыла вся шестерка.
– Правда, – уточняет Котовская, – космонавты – народ суеверный, и столь прямолинейная кличка им не особо нравилась. Кажется, именно Гагарин предложил назвать ее Звездочкой.
До старта Юрия в космос оставалось чуть больше двух с половиной недель. Уже в самом начале апреля стало ясно, что космонавтом №1 назначат именно Гагарина. Вот запись о нем в медицинском журнале от 10 апреля: «По данным наблюдения, с момента приезда на техническую позицию признаков подавленности настроения, нервной напряженности, повышенной аффективности нет. Спит хорошо, охотно занимается физической подготовкой. В рабочих и деловых ситуациях – полная адекватность поведения... В манере держать себя, в высказываниях обнаруживает целеустремленность, уверенность в себе... Будучи свидетелем запуска другого объекта, проявил живой интерес без признаков волнения и без последующей угнетенности».
Дублером назначили Германа Титова. Накануне старта вечером 11 апреля провели предполетный медицинский осмотр обоих, регистрацию физиологических функций: электрокардиограммы, сфигмограммы и частоты дыхания. Канун первого полета в космос запомнился Котовской еще и потому, что она, собрав в степи букет диких казахских тюльпанов, принесла его в домик, где отдыхали перед стартом Гагарин и Титов. А еще 11 апреля 1961 года родилась добрая традиция на космодроме. Она сохранялась до самой кончины Сергея Павловича Королева. Вдоль бетонного шоссе, названного в народе Бродвеем, стоят и поныне три одинаковых небольших щитовых домика. В одном, приезжая на космодром, всегда останавливался Сергей Павлович, во втором ночевали Юрий Гагарин и Герман Титов, в третьем домике размещались высокие чины из Москвы. 11 апреля у домиков была выставлена охрана, призванная обеспечить полную тишину. Тем теплым апрельским вечером Королев зашел за Гагариным, чтобы пригласить его на прогулку. О чем была их беседа, осталось тайной, но с тех пор всегда накануне полета вечером Сергей Павлович прогуливался по дорожке вдоль домиков с очередным путешественником в космос.
…12 апреля была хорошая солнечная погода. В 5 утра – подъем. В 6.00 – завтрак питательными смесями из туб, как в условиях космоса. Запись в предполетном обследовании: «Аппетит хороший. Настроение бодрое. Никаких признаков угнетенности, тревожности и раздражительности». Далее – данные объективного обследования и вывод: «Здоров». В 7 часов – произведены надевание и подгонка белья и датчиков, запись физиологических функций. Вывод: «Все в пределах нормы».
Волновался ли Юрий перед стартом? На этот вопрос Адиля Равгатовна отвечает: «Конечно. В процессе последней проверки датчиков и наших наставлений Юрий был молчалив, сосредоточен и очень серьезен. Изредка, уходя глубоко в себя, что-то напевал. В нашем журнале появилась запись: «Адекватная для предстартовых состояний реакция – сосредоточенности, серьезности при общей подтянутости и уверенной манере держать себя». Надевание скафандра, посадка в автобус и очень короткий путь к стартовой площадке, к кораблю. И наконец, взлет первого человека в космос! И его навсегда вошедшая в историю фраза: «Поехали!..»
– С Гагариным сегодня связано много легенд и мифов, – подводит итог своему рассказу Котовская, – так что торопитесь узнать всю правду от тех, кто еще причастен к тем великим событиям! Я благодарна судьбе за то, что мне вместе с коллегами довелось в них участвовать. Всегда вспоминаю ту весну 1961-го с волнением и любовью…
